Если полюбишь графа - Торнтон Элизабет - Страница 61

– Трогательно, очень трогательно, но вызывает разочарование! – сказал он, не повышая голоса.

Луч света упал на какой-то предмет в его правой руке и отразился от него, и Дейрдре увидела, что это пистолет.

– Можете спрятать его, – сказала Дейрдре устало. – У Рэтборна никогда не было намерения нанести вред Арману.

Улыбка Тони была лишена приятности.

– О, я ни минуты не сомневался в этом. И он поднял свой пистолет.

Дейрдре испуганно переводила взгляд с одного мужчины на другого. Рэтборн отделился от стены, но поза его оставалась расслабленной.

– Значит, это был ты. Я так и предполагал.

– Неужели? – спросил Кавано небрежным тоном, хотя костяшки его пальцев, сжимавших пистолет, побелели, и это выдавало его с трудом скрываемое беспокойство. – Смею в этом усомниться. Если ты подозревал, почему не убил меня в каком-нибудь укромном местечке без сожаления?

– Я не собираюсь убивать тебя, Тони. Это будет не убийство, а казнь, хотя результат для тебя будет тот же. Ты был и есть предатель. И то, что я намерен сделать, предпочтительнее долгого и нудного судебного процесса и прилюдного повешения. – Рэтборн старался говорить так, чтобы его голос звучал убедительно: – Даже если тебе удастся заставить замолчать нас обоих, меня и Дейрдре, тебе не удастся избежать ответственности. О тебе знают. – Рэтборн понизил голос до шепота: – Игра окончена. Сдавайся, Тони. Обещаю проявить благородство.

И тут привычная маска доброжелательности и благообразия спала с лица Тони.

– Я так не думаю, – злобно проговорил он и покачал головой, будто пытался прояснить свои мысли. – Нет. Если бы ты как следует пораскинул мозгами, я бы уже был мертв.

– Ты уже мертв. Я щадил тебя только потому, что у меня были некоторые предположения насчет Сен-Жана – я подозревал, что он твой приспешник. Мне надо было знать о нем всю правду.

– И что же ты узнал?

– Узнал, что он не виноват, как только увидел этот пистолет в твоей руке. Я узнал бы его где и когда угодно. О'Тул держал его в комнате с инструментами.

Тони издал ехидный смешок:

– Умно! Нечего сказать! Очень умно, Гарет! Но потехи ради, если предположить, что Сен-Жан был в заговоре со мной, какую участь ты бы ему уготовил?

– Ты знаешь ответ на этот вопрос не хуже меня.

– Удобный несчастный случай?

Эти слова повисли в воздухе, и глаза Дейрдре обратились к неподвижной фигуре мужа. Их взгляды встретились. Он не ответил и через минуту отвернулся.

Тони снова рассмеялся:

– Раз теперь уже все равно, то могу сказать, что мальчишка не более чем пешка. А знаешь, Рэтборн, мы с тобой два сапога пара, оба дьяволы. Не думаю, что разница между нами велика. Ну, Дейрдре, вы все еще предпочитаете его?

Дейрдре казалось, что она видит дурной сон. Заикаясь, она проговорила:

– Я вас не понимаю.

Рэтборн заметил ее растерянность и сделал попытку приблизиться к ней.

– Не двигайся! – раздался окрик Тони Кавано, и рука с пистолетом нервно дернулась.

– Гарет, что происходит? – взмолилась Дейрдре.

– Как видишь, моя дорогая, мой кузен наконец открыл свои карты и показал, чего стоит.

Рэтборн повернулся к Тони:

– Я и не думал, что в тебе есть боевой дух. До сих пор ты предпочитал держаться в тени и позволял делать грязную работу другим. О, постой! Теперь до меня дошло!

Он нетерпеливым жестом поднес руку к голове.

– Когда ты выманил меня из замка сюда, якобы для того, чтобы поискать Армана, Дейрдре, по твоему замыслу, должна была вышибить мне мозги, когда я поднимался по лестнице. И знаешь, она бы это сделала, если бы я ее не разоружил. Твой план чуть не удался, если это может служить для тебя хоть каким-то утешением.

– Какой план? – спросила Дейрдре, в ее голосе слышался испуг. От нервного напряжения ее трясло. В этой круглой комнате, слабо освещаемой лучом единственного фонаря, свет которого падал на массивный каменный пол, черты лиц двух главных героев драмы приняли какой-то мрачный и даже зловещий характер и в них даже появилось нечто нечеловеческое. В этой сцене было что-то от ночного кошмара.

– Ну, Тони, ты ей объяснишь или я? – услышала Дейрдре голос мужа, ничуть не утративший своего обычного хладнокровия и манеры растягивать слова.

– О, ради Бога, Гарет, ты меня очень обяжешь, если объяснишь своей жене все сам. Хотя я думаю, пройдет немало времени, прежде чем вернутся твои слуги.

Улыбка на лице Тони была такой, что сердце Дейрдре снова сжалось от дурного предчувствия. Ей казалось, будто ее коснулось жуткое дыхание какого-то старинного привидения, обитавшего в стенах этого замка.

Тони Кавано был для нее незнакомцем! Его глаза горели сатанинским огнем. И ей пришло в голову, что он не спешил покончить со своим делом и смаковал каждую минуту этого нового для него положения, подчиняя Рэтборна своей воле.

– Когда это началось? – спросил Рэтборн, глядя в упор на Тони своими янтарными глазами. – Значит, ты ненавидел меня с детства, Тони?

– Можешь не сомневаться, – послышался ответ, полный злорадного веселья.

– Ты отлично скрывал свои чувства.

– А что я мог поделать? Я жил милостью твоей семьи. Но даже тогда я тебя ненавидел. Ты считал себя пупом земли, да и был им. Я же был всего лишь бедным родственником. Смерть Эндрю заставила меня пересмотреть свои взгляды и понять, насколько все хрупко в этом мире, в том числе и твои права на наследство и титул.

– Но тогда ты не предпринял никаких действий, а мог бы. Ведь в молодости я был более доверчивым.

– Верно, но я и сам тогда был большим идеалистом. Когда ты отправился в Испанию, я надеялся, что французы все сделают за меня.

– Каким разочарованием было для тебя, когда через пять летя вернулся целым и невредимым, без единой царапины. И тогда ты тотчас же взял бразды правления в свои руки.

– И очень хорошо, что это произошло. Ты, Гарет, как кошка, у которой, как говорит пословица, девять жизней. Разбойники, французские убийцы, даже пожар – ничто тебя не коснулось. Моей последней надеждой стал Арман.

– Да, кое в чем я действительно чертовски везучий, но, увы, далеко не во всем, – ответил граф с презрительной усмешкой.

– Похоже, твоей удаче пришел конец.

– Не стоит на это рассчитывать.

Дейрдре пошевелилась и сказала, будто возвращаясь откуда-то из другого мира:

– Каким образом Арман замешан во всем этом? Не понимаю. И как он очутился в этой башне?

– О, это было легко, – ответил Тони. – Я заманил его сюда запиской, якобы от кузины Каро. Бедный мальчик на самом деле без ума от нее. Один только намек на то, что Рэтборн готов обрушить на девушку всю силу своего гнева, – и Арман вышел из себя!

– А бренди? – тихо спросил Рэтборн.

– О, это просто чтобы потянуть время. Конечно, я подмешал туда снотворное. Пройдет несколько часов, и бедняга придет в себя.

Дейрдре почувствовала огромное облегчение.

– Значит, Арман никогда и не был вашим пособником, – воскликнула она.

– Сознательно, конечно, не был. Он был всего лишь пешкой. Но, Дейрдре, – продолжал Тони, слегка качая головой, – вы оказались препятствием, на которое я никак не рассчитывал. Знаете, дорогая, каждый раз, когдая расставлял сети и подготавливал сцену стычки между Рэтборном и вашим братом, являлись вы и лили масло на бурлящую воду. Право же, моя дорогая, это самое скверное в вас. Простите меня, я думал, что, возможно, у нашей истории будет другой конец, но ведь, когда Рэтборна не станет, вы не согласитесь стать моей? Вы это сказали твердо всего полчаса назад.

Рэтборн сделал легкое движение, и пистолет в руке Тони нацелился на него.

– Полегче, – произнес Тони с издевательской усмешкой. – Знаешь, старина, я получаю от этого удовольствие. Впервые за долгие годы нашего знакомства условия ставлю я. И как это тебе? Не бери на себя труд отвечать. Вижу по твоему лицу, что ты столь же мало получаешь от этого удовольствия, как я от нашего родства все эти годы.