Ответный удар - Тертлдав Гарри Норман - Страница 124

На целых два часа он покидал ужасный мир, находящийся за пределами рая на Шестнадцатой улице, и делал вид, что значение имеет лишь происходящее на экране.

— Забавно, — прошептал он Барбаре, пока они ждали начала сеанса, — я могу обо всем забыть, читая хороший рассказ в журнале или книге, но когда смотришь на экран — совсем другое дело.

— Чтение мне тоже помогает, — ответила она, — но многим людям не удается уйти в мир книги. Мне их жаль, но я знаю, что такое нередко случается. Кроме того, читая какое-то произведение, ты остаешься наедине с собой. А здесь рядом множество других людей, которые разделяют твои чувства. Большая разница.

— Ну, я нашел то, что искал, — сказал Сэм, сжимая руку Барбары.

Она повернулась и улыбнулась ему. Прежде чем он успел ей ответить, свет начал меркнуть, и огромный экран зажил своей жизнью.

Новости перестали быть профессионально сделанным товаром. Иджер так и не узнал, заняли ли ящеры Голливуд, но система доставки новых фильмов из Калифорнии была полностью нарушена.

Теперь любителям кино показывали то, что удавалось снять военным — скорее всего, часть съемок и монтаж производились в Денвере. Некоторые эпизоды были озвучены, в других шли титры, как в немом кино, которое, как казалось совсем недавно, навсегда исчезло.

«ВОСТОЧНАЯ ФРАНЦИЯ». Камера с любовью демонстрировала сожженные танки ящеров. Между ними расхаживал суровый немецкий офицер.

Зрители радостно загомонили и принялись хлопать в ладоши.

— Неужели все успели забыть, что год назад нацисты были нашими врагами? — прошептала Барбара.

— Да, — так же шепотом ответил Иджер.

Он не любил нацистов, но они громят ящеров — молодцы! Он не любил и Красную армию, но обрадовался, когда она начала воевать против Гитлера.

«МОСКВА». Они увидели Сталина, пожимающего руку заводскому рабочему. И бесконечные ряды почти достроенных самолетов.

«СОВЕТСКИЙ СОЮЗ ПРОДОЛЖАЕТ СРАЖАТЬСЯ». Стены кинотеатра вновь содрогнулись от ликующих воплей.

Следующий эпизод шел со звуком; человек со средне-западным акцентом сказал:

— Возле Блумингтона, пытаясь прорваться к Чикаго, ящеры напоролись на жесткое сопротивление американской армии. — Затем на экране появился подожженный танк ящеров, возле которого стояли усталые, но счастливые американские пехотинцы.

Иджер чуть не выпрыгнул из своего кресла.

— Клянусь Богом, смотри, Остолоп! — воскликнул он. — Мой прежний менеджер. Господи, я его так часто вспоминаю! У него сержантские нашивки — видела?

— Я бы его не узнала, Сэм. Он же не был моим менеджером, — ответил она, и Иджер почувствовал себя последним болваном. Однако Барбара тут же добавила: — Я рада, что с ним все в порядке.

— И я тоже! Мне приходилось сталкиваться с разными людьми, но таких, как он, немного. Остолоп… — на Сэма зашикали, и он замолчал.

Между тем, на экране появилась новая надпись: «ГДЕ-ТО В США».

— Леди и джентльмены, Президент США, — проговорил диктор.

На черно-белом экране появился сидящий за письменным столом Франклин Делано Рузвельт. Обстановка напоминала номер обычного отеля. Иджер обратил внимание на то, что окна плотно закрыты шторами, возможно, для того, чтобы создать необходимый фон, или не позволить ящерам определить место, где находится Президент.

Рузвельт был в рубашке с короткими рукавами, воротник расстегнут, узел галстука слегка распущен. Он выглядел уставшим, но в углу рта, как и прежде, лихо торчал мундштук.

«У него есть сигареты», — без всякого раздражения подумал Иджер. — «ФДР работает достаточно, и заслужил такую роскошь».

Президент вытащил изо рта мундштук, погасил сигарету и наклонился к стоявшему перед ним микрофону.

— Друзья мои, — сказал он (и Иджер почувствовал, что Рузвельт обращается к нему лично), — борьба продолжается.

Прозвучали аплодисменты, которые почти сразу же стихли, все хотели узнать, что скажет президент. ФДР обладал уникальной способностью дарить надежду. Он далеко не каждый раз мог изменить сложившееся положение, но всегда давал понять, что ситуация изменится к лучшему в будущем, а это равносильно половине победы — люди были снова готовы сражаться, вместо того, чтобы сетовать на судьбу.

— Враг на нашей земле, враг в воздухе над нашими домами, — сказал Рузвельт. — Существа из иного мира уверены, что сумеют запугать американцев, обрушив на наши головы огонь и разрушение. Но, как и наши доблестные британские союзники в войне с Германией в 1940 году, мы покажем им, что они ошибаются.

С каждым днем у нас становится больше оружия и возможностей сражаться с ящерами. И с каждым днем их запасы уменьшаются. Те из вас, кто еще сохранил силы и свободу, должны понимать: вы обязаны сделать все, чтобы выиграть эту войну и подарить свободу вашим детям и детям ваших детей. Тем же, кто сейчас находится на оккупированной территории — если им доведется увидеть эту запись — я скажу: ни под каким видом не вступайте в сотрудничество с врагом. Не соглашайтесь работать на заводах, не выращивайте для них зерно, не помогайте им. И тогда рано или поздно инопланетянам придет конец.

Мы нанесли и наносим им существенный урон — в Америке, Европе и Азии. Ящеры не сверхлюди — они всего лишь нелюди. Наши объединенные народы — нации планеты — обязательно одержат победу. Спасибо, и да благословит вас Бог.

Далее зрителям показали, как сохранять металлический лом. Запись сопровождалась комментариями, но Иджер перестал слушать. Он больше ни о чем не думал. Голос ФДР произвел на него огромное впечатление. Рузвельт заставил его поверить, что все будет хорошо.

Новости закончились патриотической музыкой. Сэм вздохнул — теперь в течение следующих дней у него в голове будет настойчиво звучать гимн его страны. Так происходило с ним каждый раз, когда он его слышал.

— А теперь будет настоящее кино, — сказал кто-то, когда на экране появились титры фильма «Сейчас ты в армии». С тех пор, как он вышел в 1941 году, Иджер видел его четыре или пять раз. В последний год новых картин не снимали, впрочем, их негде было показывать, поскольку электричество сохранилось далеко не во всех городах.