Око за око - - Страница 213

— Я разговаривал с самцами, которые находятся тут уже давно, — сообщил Уссмак. — Они говорят, что зимы здесь тяжелые, но местная весна в сотни раз хуже. Замерзшая вода начинает таять. Они утверждают, будто за день или два — но я не могу им поверить! — все погружается в глубокую грязь. Иногда, если повезет, удается вытащить танк на твердую почву.

— Ты ведь служил в СССР, не так ли? — спросил Неджас. — Тебе приходилось видеть нечто похожее?

— Да, я видел ужасную грязь весной, а потом получил ранение, — ответил Уссмак. — Было плохо. Но тогда шли ливневые дожди. Насколько я понял, грязь, появляющаяся после таяния снега, гораздо хуже.

Он оглядел бескрайние белые пространства с сугробами выше взрослого самца. До конца зимы оставалось еще много времени; сезоны на Тосев-3 тянулись вдвое дольше, чем на Родине. Здесь, в Сибири, зима составляла большую часть года.

Он вздохнул, и дыхание легким облачком вырвалось у него изо рта.

— Надеюсь, мы проживем достаточно долго, чтобы увидеть местную грязь,

— негромко проговорил он.

* * * Ранс Ауэрбах смотрел на засыпанные снегом прерии восточного Колорадо. Повсюду царило спокойствие, что его вполне устраивало. Ему хотелось вновь сражаться с ящерами, а не выполнять функции военной полиции. Однако его желания далеко не всегда совпадали с приказами, которые действовали на нервы не только Рансу. Лейтенант Магрудер подъехал к нему и спросил:

— Кто этот парень, которого мы опять должны разыскивать? Пустая трата времени и сил, если кого-то интересует мое мнение. — Впрочем, его никто не спрашивал.

— Полковник Норденскольд сказал, что его зовут Ларс-сен. — Ауэрбах рассмеялся. — Один квадратноголовый приказывает нам найти другого. Полковник получил депешу от генерала Гровса, в которой говорится, что этот Ларссен прикончил двух человек и двинулся на восток. Они не хотят, чтобы Ларссен добрался до ящеров.

— А почему? Почему-то никто не хочет ответить на такой простой вопрос,

— проворчал Магрудер. — Если он ублюдок и решил перейти на сторону ящеров, пусть они сами с ним разбираются.

— Полковник Норденскольд сказал мне ровно столько же, сколько я говорю тебе, — ответил Ауэрбах. — Я больше ничего не знаю.

Конечно, он мог бы сделать ряд предположений. Однажды его отряд сопровождал Гровса — тогда он был полковником — от восточного побережья до Денвера. Ране не знал, что находилось в тяжелых, наглухо закрытых ящиках, но у него имелись догадки. Взрывы в Чикаго и Майами подтвердили его подозрения.

Если Гровс требует остановить Ларссена, значит, Ларссен имеет отношение к взрывам. И если Ларссен доберется до ящеров, кто знает, что может произойти? Самое естественное предположение — Денвер исчезнет в адском пламени. И тогда шансы Соединенных Штатов на победу улетучатся вместе с дымом над Денвером.

Если, если, если… Все это лишь догадки и предположения. Тем не менее Ауэрбах ни с кем не делился своими мыслями совсем по другой причине. Чем меньше людей знает о больших бомбах, тем меньше шансов, что о них станет известно ящерам. Он был готов обсуждать с Магрудером любые предположения, кроме этого. Больше того, Ране жалел, что вообще сообразил, в чем тут дело.

Магрудер решил сменить тему.

— Он рассчитывает проскользнуть мимо нас на велосипеде ? — Лейтенант потрепал по шее свою лошадь, и та в ответ тихонько заржала.

— Говорят, он овладел искусством выживания в трудных условиях, — ответил Ауэрбах. — Возможно, он бросит велосипед и пойдет пешком. Вокруг огромные пространства, а нас совсем мало. Он может проскользнуть. Проклятье, Билл, нельзя исключить, что он уже оставил нас с носом. С другой стороны, он может находиться совсем близко. Мы не знаем.

— Да, не знаем, — эхом отозвался Магрудер. — В результате мы разыскиваем этого типа, вместо того чтобы бить в рыло ящеров. Дурацкое занятие. Должно быть, он важная шишка, если Гровс так хочет его поймать.

— Других объяснений я не нахожу, — согласился Ауэрбах.

Он чувствовал, что Магрудер не спускает с него глаз, но сделал вид, что ничего не замечает. Конечно, лейтенант знает мало, но он достаточно умен, чтобы додумать остальное.

Ауэрбах посмотрел на юг от шоссе 40. Примерно в двух милях располагался небольшой городок Бойеро. Один из его взводов сейчас входил туда. Остальные кавалеристы Ауэрбаха рассыпались вдоль грязной проселочной дороги, ведущей от Бойеро к шоссе и на север к Аррибе по шоссе 24. Территорию дальше к северу контролировали кавалеристы из Барлингтона. Возможно, одиночке не проскользнуть сквозь такую сеть, но они живут в большой стране, а солдат у них не так уж много.

— И еще одно, — сказал Магрудер, пытавшийся во всем увидеть положительную сторону. — Ему не удастся нас обмануть, прикинувшись кем-нибудь другим. На дороге вообще нет людей.

— Тут ты совершенно прав, — кивнул Ауэрбах. — Здесь даже до появления ящеров было народа не так чтобы много. А теперь и вовсе никого не осталось.

За тяжелыми тучами солнце клонилось к далеким Скалистым горам, прячущимся за пеленой облаков. «Хватит ли у Ларссена мужества выйти на дорогу ночью?» — задумался Ауэрбах. Сам бы он и пытаться не стал. Во всяком случае на велосипеде. Быть может, на своих двоих… Таким образом у него увеличивались шансы ускользнуть от преследователей, но утром он рисковал оказаться на открытой местности, где его будет легко заметить.

По проселочной дороге к шоссе 40 скакал всадник. Ауэрбах заметил выбившиеся из-под шлема светлые волосы и хмыкнул — Рэйчел Хайнс ни с кем не перепутаешь.

Она остановилась возле Раиса, отдала честь и доложила:

— Сэр, нам со Смитти показалось, что мы видели, как кто-то движется через поля. Он нас заметил и сразу же залег. Он не мог принять нас за ящеров, так что…

— Он догадался, что мы его разыскиваем, — закончил Ауэрбах, ощутив возбуждение. Он не рассчитывал, что ему удастся поймать Ларссена, но теперь ему не терпелось броситься в погоню. — Я поеду с тобой, — сказал он. — Мы прихватим с собой всех, кого встретим по дороге. — Ауэрбах повернулся к Магрудеру. — Билл, остаешься за старшего. Если у нас возникнут проблемы, пришлешь помощь.