Око за око - - Страница 212

Он оглядел каюту. Много времени не потребовалось: если не считать отслаивающейся краски и следов ржавчины, смотреть было не на что.

— Половина пути, — сказал он.

— Половина пути, — повторила Ривка.

— Мама, папа, мне нужно в туалет, — сказал Рейвен. Мойше взял его за руку.

— Пойдем, — сказал он. — Поищем, где здесь гальюн.

* * * Еще никогда в жизни Уссмаку не приходилось надевать на себя столько одежды. Дома он вообще ничего не носил, если не считать раскраски и пояса с сумками. Но если бы он в таком виде вышел на улицу, то замерз бы до смерти, не успев добежать до танка. Он повернул один из глазных бугорков и осмотрел тяжелые перчатки у себя на руках.

— Интересно, как можно работать в этих неуклюжих штуках? — не в первый раз пожаловался он. — С тем же успехом я мог бы управлять танком при помощи обрубка хвоста.

— Мы обязаны управлять танком в любых условиях, — ответил Неджас. Командир танка, как и Уссмак, закутался в теплую одежду до самого носа. — Машина должна находиться в идеальном состоянии, повсюду чистота, двигатель тщательно смазан. Если у нас будут даже минимальные неполадки, Большие Уроды моментально прикончат нас — мы и заметить ничего не успеем — Он немного помолчал и добавил: — Мне бы не помешала щепотка имбиря.

— Я бы и сам не отказался, недосягаемый господин, — ответил Уссмак.

Он знал, что спас Неджасу жизнь, дав ему имбирь, когда командир получил ранение во время вторжения в Британию.

Однако имбирь обострил мировосприятие Неджаса. Он и раньше стремился к совершенству во всем; теперь же малейшие недочеты приводили командира в ярость. Имбирь также усилил свойство Неджаса из-за всего тревожиться, особенно когда он надолго лишался наркотика.

Многие самцы давно лишились душевного равновесия в этой забытой Императором части Советского Союза. Им целыми днями приходилось сидеть в казармах — однообразие жизни нарушало лишь патрулирование. И еще они могли наблюдать по видео за тем, как идет покорение Тосев-3. И хотя дикторы старались подчеркнуть даже минимальные успехи, любому здравомыслящему самцу становилось ясно: положение не улучшается.

— Недосягаемый господин, а будет ли от планеты хоть какой-то толк после того, как мы ее покорим? — спросил Уссмак. — Если дело пойдет так и дальше, очень скоро от нее ничего не останется.

— Не нам подвергать сомнению стратегию командования. Мы должны выполнять приказы, — ответил Неджас; как и всякий достойный самец Расы, он умел не только отдавать приказы, но и подчиняться им.

Может быть, причина заключалась в имбире или в количестве убитых товарищей по оружию, а может быть, в дикторах, не имеющих ни малейшего представления о том, что такое настоящая война, — но Уссмак больше не чувствовал себя достойным самцом.

— У меня и в мыслях нет выказывать неуважение недосягаемому командующему флотом и тем, кто дает ему советы, недосягаемый господин, но слишком многие из их замыслов не удалось осуществить. Взгляните на то, что произошло в Британии. А как насчет отравляющих газов и атомных бомб, которые Большие Уроды применяют против нас?

Скуб также успел нацепить на себя множество одежек, без которых самцу в Сибири не выжить. Стрелок недовольно сказал:

— Наши командиры лучше знают, как завершить покорение Тосев-3, разве не так, недосягаемый господин? — И он повернулся к Неджасу.

Скуб не получил ранений во время кампании в Британии; он также удержался от соблазна засунуть язык в растолченный имбирь, хотя и научился отводить в сторону глазные бугорки, когда этим занимались его товарищи по экипажу. Но каким-то непостижимым образом Скуб умудрился сохранить поразительную невинность и не замечал коварства тосевитов, подобно самцам Расы, только что прилетевшим на Тосев-3. В некотором смысле Уссмак ему завидовал. Сам он сильно изменился, а для Расы любые изменения есть повод для сомнений и неуверенности.

Да и Неджас изменился — не так сильно, как Уссмак, но заметно. Со вздохом командир танка ответил:

— Стрелок, иногда я задаю себе вопрос: а что на уме у командующего флотом? Я повинуюсь — но вопрос остается.

Скуб посмотрел на своего командира так, словно тот сдал их базу русским. Стрелку осталось только искать утешения в работе.

— Тогда, недосягаемый господин, давайте убедимся в том, что наш танк в полном порядке. Если техника перестанет нам подчиняться, мы не сможем выполнять приказы командиров.

— Верно, — согласился Неджас. — Я не хочу спорить или огорчать тебя, Скуб, но и лгать у меня нет ни малейшего желания. В противном случае ты мог бы подумать, что я говорю с тобой с экрана видео. — На Неджаса уже не производил благоприятного впечатления поток хороших новостей, льющийся с экрана.

Поддержание танка в рабочем состоянии стало настоящим кошмаром. Даже если бы Уссмак не страдал от холода, задача оставалась чрезвычайно трудной. Замерзшая вода заполняла все пространство между колесами, гусеницами и ходовой частью, превращая их в единое целое. От невероятного холода металл становился хрупким. Смазка при таких морозах переставала выполнять свои функции. Двигатель постоянно ломался, а запасных частей не хватало.

Пока он размораживал крышку люка, которая никак не желала открываться, Уссмак сказал:

— Хорошо еще, что нам удалось захватить все необходимое, чтобы самим делать запасные детали. Если бы не это и не разборка подбитых машин, большая часть наших танков уже вышла бы из строя.

— Истинно, — отозвался Скуб, занимавшийся смазкой двигателя.

Возможно, это лишь послышалось Уссмаку, поскольку завывающий ветер относил слова стрелка в сторону.

Уссмак старался дышать часто и неглубоко. И хотя воздух проходил сквозь плотную материю, он обжигал легкие. На маске образовывались мелкие кристаллики льда. Глаза, единственная часть тела, открытая холоду, все время норовили замерзнуть, и ему приходилось постоянно мигать.

— Ну, ладно, достаточно, — наконец сказал Неджас. — Нам необходим огнемет, чтобы привести в порядок ходовую часть танка. Иначе лед на гусеницах не растопить.

Экипаж двинулся обратно к казармам.