Хрестоматия по истории СССР. Том 1 - Тихомиров М. Н. - Страница 101

Во время же великого глада сего озревшеся вси, яко не мощно питати многую челядь, и начаша рабов своих на волю отпускати, и инии убо истинно, инии же и лицемерством: истинствующеи убо с написанием и за утверждением руки своея, лицемерницы же не тако, ино токмо из дому изгонит. И аще х кому прибегнет, той зле продаваем бываше и много снос и убыток платяше, инии же ради воровства нигде не приемлемы бываху, инии же от неразумия и безремества погибаху, и инии срама ради скончавахуся бедне, за отечества ради. Мнози же и имуще, чем препитати и на много время домашних своих, но восхотевше многа богатства притяжать и того ради челядь свою отпускающе, и не токмо челядь, но и род и ближних своих не пощадеша и гладом скончающихся туне презреша. Бяше же и се зло во многих: лето убо все тружаются, зиму же и главы не имеют где подклонить, и паки в лето, и не хотя, в делех страждут, в сицевых же озлоблениях разлучахуся мужа от жены, и брат от брата, и отец от чад, и друг от друга…

124. «НОВЫЙ ЛЕТОПИСЕЦ» О НАЧАЛЕ КРЕСТЬЯНСКОЙ ВОЙНЫ

«Новый летописец» («Полное собрание русских летописей», СПБ 1910, т. XIV, стр. 58).

Паки же древле враг наш диавол, не хотя роду христианского видети в добре, вложил в человецы лукавъство, еже есть лихоимъствовать, и введе многих людей в пагубу. Бысть в то же время, умножишась разбойство в земле Рустей не токмо что по пустым местом проезду не бысть, ино и под Москвою быша разбои велицы. Царь же Борис, видя такое в земле нестраение и кровопролитие, посылаша многижда на них. Они ж разбойники, аки звери зубы своими скрежетаху на человека, тако про-тивляхуся с посланными, и ничево им не можаху сотворити. Они же воры и досталь православных християн посенаху и грабяху. У них же воровских людей старейшина в разбойниках именем Хлопа. Царь же Борис, слышав, яко ничто им не зделати, прискорбен бысть зело и призва к себе бояр и возвести им и думаше с ними, како бы тех разбойников переимати. Боляре же придумаша на них послати со многою ратью воевод. Царь же Борис посла на них околничево своево Ивана Федоровича Басманова, а с ним многую рать. Они же поидоша и сойдоша их близ Москвы. Разбойницы жъ с ними биющеся, не щадя голов своих, и воеводу Ивана Федоровича убиша до смерти. Ратные ж, видя такую от них над собою погибель, что убиша у них разбойники воеводу, и начаша с ними битися, не жалеюще живота своего, и едва возмогаша их окаянных осилить, многих их побиша: живи бо в руки не давахуся, а иных многих и живых поимаша. И тово же вора их старейшину Хлопка едва возмогоша жива взяти, что изнемог от многих ран, а иные уйдоша на Украину и тамо их всех воров поимаша и всех повелеша перевешать. Воеводу ж Ивана Басманова повеле царь Борис погрести честно у Троицы в Сергиееве монастыре.

125. СОБОРНЫЙ ПРИГОВОР О ЧЕРНЕЦЕ ОТРЕПЬЕВЕ (1604 г.)

«Собрание государственных грамот и договоров», т. II, стр. 164.

Юния в 12 день, царь и великий князь Борис Федоровичь всея Русии, с отцем своим святейшим Иовом патриархом всея Русии, и с сыном своим благородным царевичем князем Феодором, со всем освещенным собором с митрополиты, и архиепископы и владыки и архимандриты, игумены и со всемь своим царским синклитом, видя божеское на нас, за грехи наша праведное прещение, яко вестный всем и знаемый вор, чернец, бывший сын боярский, по реклу Отрепьев, бежав в ляхи, назвался царевичем Димитрием, которой, как всем ведомо, по приключению скончася во граде Угличе, и погребен тамо; а сей злохищный львичище солсти короля ляхского и литовского, и учини заговор с некоими паны, давными Русской земле и православной нашей христианской вере лиходеи, пришел в наши украиные грады с войски великими, хотя похитити царство Московское и православную христианскую веру истребити, а ввести проклятую латинскую папежскую веру, его же повелехом всюду в церквах святых и по торжищам клясти; войска же наши вельми оскудеша: овии прельщени тем вором, к нему предалися, многие казаки, забыв к нам крестное целование, нам изменили, инные от долгаго стояния изнурились и испроторились[142] в домы разошлись, и тако воям нашим зело умалившимся; многие же люди, имея великия поместья и отчины, а службы не служат ни сами, ни их дети, ни холопы, и живут в домах, не пекущеся2 о гибели царства и о святой церкви. Первее бо не толе слуги святителей и монастырей, но сами старцы, священницы и диаконы, в нашествие нечестивых, множицею на войну исхождаху, крепце вооружахуся, храбро борющеся за святую православную веру и за вся христианы, не щадя кровь свою про-ливаху; мы же сего не возхотехрм, да не опустеют храмы божие без пения, и не престанет их к богу теплая молитва за вся борющиеся и страждующие в воинстве, а судихом и повелехом, да вси патриарши, митрополичи, архиепископли и епископли и монастырей слуги, коли ко их есть годных, вскоре собрався, со всяким поспешением, со оружием и запасы идут в Калугу к бояром нашим и воеводам князю Федору Ивановичу Мстиславскому с товарищи, а останутся токмо престарелые и немощные, — под тяжким нашим гневом и казнью.

126. ПОХОД ЛЖЕДИМИТРИЯ I НА МОСКВУ

Отрывок взят из «Повести князя Ивана Михайловича Катырева-Ростовского», напечатанной в «Русской исторической библиотеке», т. XIII.

Той же Рострига, названный царевичь приходит к единому порубежному городку от Северских городов, Монастыревской зовомый и посылает писание свое во град, яко он есть царевичь Дмитрей, его же Борис Годунов повеле убити, и милостию же божиею избавлен бысть ото убиения, идет доступати[143] отеческаго своего престола. Людие же городка того радуютца о том радостию великою зело и приимают его с честию. И оттоле посылает от себя грамоты во град в Чернигов и во град Путивль, во все грады Северскыя страны, яко он есть царевичь Дмитрей, сохранен от смерти, идет на царский престол. Воеводы же черниговскые, яко крепкые поборницы, князь Иван Ондреевичь Татев и князь Петр Михайловичь Шеховский, и Путивльскые воеводы, Михайло Михайловичь Салтыков да князь Василей Михайловичь Мосалской, никако того восхотеша прияти и поведают о нем народу, дабы не сумневалися о том, яко ложь есть, а не истинна: той есть существенной рострига Гришка Отрепьев, а не царевичь Дмитрей, и идет на разорение христианския веры. Народи же градов тех возопиша гласом велиим, да пойманы будут воеводы яко изменницы суть и единогласникы Бориса Годунова: не хотя видети прироженнаго государя на Московском царствии, поведают нам сия пустошная словеса! — И пойманных воевод и связанных ведут безчестне до нареченнаго царевича и предают ему грады в руце ево, Путимль и Чернигов и ины грады страны Северския. И ту собирает воинство великое Литовского народу и тамо жителствующих Северских людей, и грядет под Северский Новгородок, и тамо ево облягает и утвержаетца обозами, и начинает по городу стреляти и всяческими домышленьми досегати, какобы ему град той одолети. В том же граде бысть воеводы от царя Бориса князь Никита Романович Трубецкой да Петр Федоровичь Басманов; той же Петр Басманов многое дивное о себе творяше и град ополчением своим мужески защишаше.

Предреченный же бояре и воеводы к царю Борису, князь Федор Ивановичь Мстиславский и князь Дмитрей Ивановичь Шуйской с товарищи своими, со многою ратию приидоша под он Новгородок на избавление его и составиша брань2 велию зело с Ростригою и с воинством его. И брань плит жесточайшая на обе страны, падают трупие мертвых семо и овамо3; на конец же той брани, греха ради православного християнства, побежденно быша Московское воинство, уже давшеся бегству. Поляцы же усты меча гонят, в крови християнской руце свои обагриша, и начальника всего Московского воинства, князя Федора Ивановича Мстисловского, поранивше зело, и с коня его низвергоша, и отвезен бысть з бою ранен. И тако плит брань жесточайшая чрез день; уже солнцу уклоншуся на запад и покрыся земля ношною тмою, и тако преста брань. Рострига с воинством поиде на свои станы, а воеводы царя Бориса, отшед от городка якобы едину 10 верст, и тамо шатры поставиша и почиша сном. И от тое брани Рострига возвратися во град Путимль и нача к собе войско литовское призывати и, собрав войско велие зело, устремися пойти на воевод Московского воинства; началницы же и воеводы всего Московского воинства никако сего ужасошася и поведенное царем Борисом вся исполняют. Поидоша против Ростриги, и сошедшимся има в месте, глаголемом Чемлиге, и ту составиша брань жесточайшую; блистают сабелныя лучи, аки солнце, падают трупия мертвых семо и овамо, и тако бысть брань велия. Ростригино же войско помалу оскудеваше и вдашася бегству; московстии же народи поля обретают и усты меча гонят, овых4 же убивают, овых уязвляют, овых низлагают; тако побеждени быша поляцы.