Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Лирика 30-х годов

Исаковский Михаил Васильевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Лирика 30-х годов - Исаковский Михаил Васильевич - Страница 73

Изменить размер шрифта:

«Ах, только так — никак не иначе…»

Ах, только так — никак не иначе

Звени, костер веселых строк!

Мне нынче ночью надо вынянчить

И отчеканить каждый слог.

Чтоб эта маленькая песенка

Ласкала слух и, наконец,

По винтовой скользила лесенке

К родным окрестностям сердец.

Чтобы зрачками дальнозоркими

Глядела вдаль слепых морей,

Летела тесными задворками

И главной улицей моей.

Хочу я, чтоб торцами серыми

Ты, заглушая барабан,

Маршировала с пионерами,

Перелетая по губам.

По караулам и заставам

С бойцами следуя в обход,

Вошла параграфом устава

В красноармейский обиход.

Чтоб по-над Волгою и Доном

Тебя под жаркий звон удил

Перед тяжелым эскадроном

Правофланговый заводил.

Иди по всем путям и линиям

И над дорогою любой.

Пахучим яблоневым инеем

Наполни воздух голубой.

Ты моя ласковая пленница,

Я не один тобой любим…

Тебя в сердцах лелеют ленинцы

Под красным галстуком своим.

Признание

Плечи крепкие, налитые,

Вся внезапная, как гроза,

Я люблю твои золотые,

Переменчивые глаза.

И улыбка и грусть мгновенно

Ускользают… А я слежу,

Слушай, радость,

Я непременно

Про любовь свою расскажу.

Нынче мне тепло и не грустно.

И с тобою с глазу на глаз —

В самых лучших и нежных чувствах

Признаюсь тебе в первый раз.

Дорогие руки лаская,

Улыбаюсь и говорю:

До последнего волоска я

Поседею и отгорю.

Я целую тебя и волную

Перепутанные волоса…

Я еще тебя поцелую

За изменчивые глаза!

За твою неспокойную душу

В одиночестве и в толпе,

Никогда не устану слушать

И рассказывать о тебе.

Молодая осень

Снова август прошумел по крышам,

Отшумел над лугом и ушел,

И пропал, невидим и неслышим,

За лиловый, за вечерний дол.

По тому ли травяному долу

Возле речки, возле быстрых вод —

Парни в вечер, душный и веселый,

Водят с девушками хоровод.

И любовь своим томленьем грея,

Им приказывает и поет,

И дурманным запахом пырея

И пахучим паром обдает.

Не старея и не умирая,

Осень нарядилась в яркий цвет,

Руки теплых яблонь окуная

В золотой, вечерний полусвет.

Осень.

Озимь.

И ничуть не жалко,

Что ударит желтый листопад,

Что багряным машет полушалком

В зорях умирающий закат.

По тому ль прекрасному закату

Белошвейки-звезды шелком шьют,

По земле, что юностью богата,

Молодые дождики идут.

Хорошо побыть в краю родимом,

Походить заречной стороной,

Подышать домашним крепким дымом,

Как в гостях у матери родной.

В лучший час, когда, не увядая,

Зацветает полымя во мгле,

Налетает

Осень молодая,

Золотая

Юность на земле.

Виктор Гусев

«Я был в Самарканде…»

Я был в Самарканде.

Я Волгу видел.

Я по небу мчался

средь жутких стихий.

Работал в газетах полков и дивизий.

На канонерках читал стихи.

Я в краснофлотском играл джаз-банде.

Я в шахты спускался, взлетал наверх.

И всюду —

в Свердловске,

в Кузнецке,

в Коканде

Я был как поэт

и как свой человек.

В шинели,

в шубе,

в бухарском халате,

У южных пустынь

и у северных льдин

Встречал меня друг,

однокашник,

читатель —

Суровой и честной руки гражданин.

И хоть не отмечен я славой и стажем,

Я видел — он знает, чем я дышу,

И любит за каждую песню —

и даже

За ту,

что я завтра ему напишу.

Я — русский человек

Люблю на Кремль глядеть я в час вечерний.

Он в пять лучей над миром засверкал.

Люблю я Волги вольное теченье,

Люблю сибирских рек задумчивое пенье,

Люблю, красавец мой, люблю тебя, Урал.

Я — русский человек, и русская природа

Любезна мне, и я ее пою.

Я — русский человек, сын своего народа,

Я с гордостью гляжу на Родину свою.

Она цветет, работает и строит,

В ней стали явью прежние мечты.

Россия, Русь, — могла ль ты стать такою,

Когда б Советскою не стала ты?

Ты сыновей растишь — пилотов, мореходов,

У крымских скал, в полуночном краю.

Я — русский человек, сын своего народа,

Я с гордостью гляжу на Родину свою.

Мир смотрит на тебя. Ты — новых дней начало.

Ты стала маяком для честных и живых.

И это потому, что слово — русский — стало

Навеки близким слову — большевик;

Что ты ведешь дружину молодую

Республик — Октября могучих дочерей.

Я — русский человек, и счастлив потому я,

Что десять есть сестёр у матери моей.

Как все они сильны, смелы и благородны!

Россия, Родина, услышь слова мои:

Ты потому счастлива и свободна,

Что так же сестры счастливы твои;

Что Грузия в цвету, Армения богата,

Что хорошо в Баку и радостно в Крыму.

Я — русский человек, но как родного брата

Украинца пойму, узбека обниму.

Так говорит поэт, и так его устами

Великий, древний говорит народ;

Нам, русским, братья все, кто вместе с нами

Под большевистским знаменем идет.

Могильные холмы сейчас я вспоминаю.

Гляжу на мир долин, а в горле горя ком:

Здесь русский лег, Петлюру поражая,

Там украинец пал, сражаясь с Колчаком.

Поклон, богатыри! Над нами коршун кружит,

Но мы спокойно ждем. Пускай гремит гроза.

В огнях боев рождалась наша дружба,

С тобой, мой друг киргиз, с тобой, мой брат

казах.

Как я люблю снега вершин Кавказа,

Шум северных дубрав, полей ферганских зной!

Родился я в Москве, но сердцем, сердцем связан

С тобою, мой Баку, Тбилиси мой родной!

Мне двадцать девять лет. Я полон воли к жизни.

Есть у меня друзья, — я в мире не один.

Я — русский человек, я — сын социализма,

Советского Союза гражданин!