Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Лирика 30-х годов

Исаковский Михаил Васильевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Лирика 30-х годов - Исаковский Михаил Васильевич - Страница 72

Изменить размер шрифта:

«Шла я нынче заимкой…»

Шла я нынче заимкой,

На снега глядела.

Чего за ночь заинька

Напетлял, наделал!

У плетня у каждого,

С умыслом ли, нет ли,

Вереск он обхаживал,

Затягивал петли.

А местами — пустится

Через пни и кочки:

От куста до кустика

По четыре точки.

Я милого — мучилась

Слушала весь вечер,

До чего ж закручены

У милого речи.

Хоть и непонятные,

Но уж так красивы…

Слушала да пятилась,

Свету не гасила.

Я сноровку дикую

Заячью-то знаю,

Знаю, когда прыгают

И когда петляют.

«У ворот в цветах и лентах лошадь…»

У ворот в цветах и лентах лошадь.

Заждались девчата за избой.

Ты бы взял гармонику, Алеша,

Ту, что с зеркалами и резьбой.

Ту, с которой на море не зябли, —

Шумную,

В четырнадцать басов,

Мы возьмем твои топор и грабли,

Девушки управятся с косой.

Отвалили бы да затянули:

«Партизаны брали города» —

Травы бы колени подогнули,

Хлынула бы на берег вода!

И березовое мелколесье

Зацвело б, как яблоневый сад!

Захвати с собой, Алеша, песню

Ту, что разучили год назад.

«Ни покоя тебе, ни просто…»

Ни покоя тебе, ни просто

Тишины. Берега кипят.

И вода шестибального роста

Обдает с головы до пят.

Утром гребни белее мела.

Скрип камней прознобит насквозь,

Синий свет пронижет все тело,

Ветер выдует каждую кость,

И уже никуда —

Угрюмый

Или радостный —

Не уйдешь,

Никуда не уйдешь от шума

И от скрипа своих подошв, —

Ни в ущелья Урала,

Ни в пади

Вологодских трущоб, —

Никуда!..

………….

Так — от самого первого взгляда,

Покорившего навсегда.

Туча

Издалека,

Томясь от слезной муки,

Играя снежной белизной плеча,

Заламывая молнии,

Как руки,

Шаль темную

По травам волоча,

Она плыла.

Весь мир припал и замер,

Истосковавшись, ждал:

Придет гроза.

Глядело жито желтыми глазами

В ее большие

Влажные глаза.

Ничто вокруг не вызвало тревоги.

Пред тучей полдень побледнел и смерк.

Вились воронки ветра на дороге,

Несмелые,

И поднимались вверх.

Но вдруг расперло воздух

Черным громом,

И хлынули

Свистящие клинки.

В полях осталась

Смятая солома,

В садах продрогших —

Яблонь костяки.

Коса

«…А завершение красоты — волосы»

«Книга 1001 ночи»

Не огонь — перо жар-птицы,

Не поля дамасских роз —

Снятся мне твои ресницы,

Снятся тихие зарницы

Золотых твоих волос.

Ты в морскую зыбь входила,

Словно в облако луна.

Ты смеялась, ты светилась.

Живописней всех катилась,

Пенясь, с плеч твоих волна.

Поднималась ты на скалы —

И с базальтовых громад

Лился тонкий, небывалый,

Золотистый водопад.

Чья душа не замирала,

Когда ты ходила в пляс,

Когда ты разволновала

Свою косу в первый раз,

Вот она горит, как зори,

Как сполохи,

И видней,

И не могут с нею спорить

Ни огни, ни волны моря —

Даже волны!

Даже море!

Даже радуги огней.

С чем сравнится это пламя?

Что зарницы поутру,

Коль твоя коса, как знамя,

Полыхает на ветру!

Александр Чуркин

«Я в своем таланте не уверен…»

Я в своем таланте не уверен,

Может быть, его и вовсе нет.

Может, я стучусь в чужие двери

Понапрасну только столько лет.

Но, лишь только вытяну ладонь я

За окно, в круговорот земной,

Запросто летят на подоконье

Звезды побеседовать со мной.

Я от родины своей былинной

Вышел утром ранним в чуткий час,

Точно странник по дороге длинной,

Суковатым посохом стучась.

Так же шел, обретший в каждом миге

Мудрость мира, ласковый покой,

Многодумный Алексей Чапыгин,

От меня живущий за рекой.

Вслед за ним покинул отчий кров я,

Чтоб беречь такую честь и стать.

Вот запел на Ладоге Прокофьев, —

И по всем морям его слыхать.

Водит он в лазоревые весны

Крепко просмоленные челны,

Пронося поэзию на веслах.

Точно пену яростной волны.

Я не стану называть дословно

Тех, что скрыты серою плитой,

Всей моей рыбачьей родословной,

Северным сияньем залитой.