Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Лирика 30-х годов

Исаковский Михаил Васильевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Лирика 30-х годов - Исаковский Михаил Васильевич - Страница 42

Изменить размер шрифта:

«Воспоминаний юности не тронь…»

Воспоминаний юности не тронь,

Не отрекись от первых увлечений.

Как осенью рябиновый огонь,

Они светить нам будут в час вечерний.

Пусть окружит их время равномерней,

Чем сердцевину дуба оболонь.

И дочь твою широкую ладонь

Сожмет ладонью легкою дочерней.

И скажешь ты: «Опять звенит гармонь,

Нашиты звезды золотом по черни.

Как осенью рябиновый огонь,

Ты светишь мне в мой тихий час вечерний…»

Воспоминаний юности не тронь,

Не отрекись от первых увлечений.

Прощание с юностью

Юность, юность! Какой дорогой,

За какие леса и реки

Тихой девушкой-недотрогой

Ты ушла от меня навеки!

Я с тобой не успел проститься,

Не предвидел разлуки близкой.

Под окошком летит зарница

Мне прощальной твоей запиской.

Выйду в поле на перекресток,

Где звенит, вызревая, жито,

Мелким бисером лунных блесток

Небо шелковое расшито.

Позову тебя — нет ответа…

Эти ль ночи тебе не любы,

Грозовое ль дыханье лета

Обжигает сухие губы.

Я оглядываюсь тревожно —

Чуть мерцает в тумане стежка…

О, когда б тебе было можно

Задержаться со мной немножко!

Как берег бы тебя теперь я…

Но смежает полночь ресницы,

Звезды падают, словно перья

Упорхнувшей из рук жар-птицы.

Бродит сумрак по раздорожью,

Шепчет мне: «Головы не вешай!»

Это август горячей дрожью

Наполняет колос созревший.

Слышен крик перепелки частый,

На траве роса загорелась.

Что ж, прощай, моя юность! Здравствуй,

С полной горстью колосьев зрелость!

Лоб мой жаркий обдуй прохладой,

Освежи мое сердце грустью,

Исполненьем надежд обрадуй

На пути от истоков к устью.

Алексей Сурков

Читателю

Что ж? Прожитых лет не воротишь вспять.

Мы взрослыми стали. А вспомнить по чести,

В семнадцатом, осенью, тридцать пять

Едва набегало обоим вместе.

Давай на границе семнадцати лет

В глаза своей юности взглянем спокойно.

Не наша ли жизнь обозначила след

В социализм сквозь невзгоды и войны?

Встань, молодость, песни походной сестра!

Под низким навесом пустой солеварни,

Обняв карабины, всю ночь у костра

Сидят восемнадцатилетние парни.

Разлапые сосны построились в ряд.

Окрашены заревом темные дали.

Безусые парни сквозь сон говорят

О жизни, какой никогда не видали.

Бушует набата полночного зык,

Горят на снегу кровяные пятна.

У юности нашей был строгий язык,

И мне и тебе с полслова понятный.

Пусть говор орудий сегодня стих,

Любить свою родину мы не устали.

Нет-нет — и блеснет непокорный стих,

Четырехгранным упорством стали.

Ровесник!

Ты любишь отчизну свою,

Российских полей бесконечную снежность.

Тебе, мой товарищ, я отдаю

Стиха своего угловатую нежность.

То песней веселой волнующий строй,

То в дыме костра склоненный над сводкой,

Идет по стихам мой армейский герой

Знакомой тебе молодою походкой.

Идет он,

И поступь его легка.

Идет он в шинели своей дырявой,

Но резкие грани его штыка

Овеяны нашей бессмертной славой.

И крепость присяги,

И тяжесть ружья

Познал он, измерив шагами войны,

И если его приметят друзья,

И если ты скажешь:

«Да это же я!»

Исполнена будет задача моя,

Сердце мое спокойно.

Над картой Союза

Подведи меня к карте моей страны,

Дай коснуться чуткой рукой

Этих острых гор снеговой белизны,

Этих мест, на которые нанесены

Сталинград,

Каховка,

Джанкой.

Покажи мне, товарищ, где ост, где вест,

И скажу я тебе тогда,

Как, сынов провожая из отчих мест,

Мать рыдала, и были слезы невест

Солоны, как морская вода.

Покажи мне, товарищ, где север, где юг,

И скажу я тебе тогда,

На какой параллели,

В каком бою

Пролетали гулко в железном строю

Броневые мои поезда.

Сталинград и Каховка,

Омск и Джанкой,

Теплый август и хмурый март.

Растеряв по дороге сон и покой,

Ваши судьбы чертили мы жесткой рукой

На квадратах двухверстных карт.

Голоса наших пушек смолкли давно,

Кости смелых тлеют в гробу.

Чтобы жить и цвести вам было дано,

От дроздовцев и черного сброда Махно

Мы отбили вашу судьбу.

Чтобы плод наливался соком в саду

И под гроздью гнулась лоза,

За чертой перешейка в двадцатом году,

На последнем допросе в слащевском аду,

Я оставил свои глаза.

Подведи меня ближе…

Давай постоим

Возле карты моей страны,

Положи мою руку на солнечный Крым,

Чтобы видел я зрячим сердцем своим

Море блеклой голубизны.

Чтобы видел я зрячим сердцем бойца,

Как в звенящий июльский зной

По густому, по злому посеву свинца,

Разливаясь без края и без конца,

Плещет рожь золотой волной.

Темнота зажмет человека в тиски,

И готов кричать человек.

Но ребячий смех долетит с реки,

И обмякнет сердце,

И пепел тоски

Облетит с опаленных век.

Возле карты страны постоим вдвоем.

Будем память, как книгу, листать,

О годах, записанных в сердце моем,

О походной дружбе песню споем —

Ту, что нашей жизни под стать.