Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Паром

Искандер Фазиль Абдулович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Паром - Искандер Фазиль Абдулович - Страница 15

Изменить размер шрифта:

Античный взгляд

Широкий жест самоубийцы —

Как перевернутая страсть.

Кого он призывал учиться —

Возлюбленную, время, власть?

Петли вернейшее объятье

И прямодушие свинца,

И содрогание конца,

Как содрогание зачатья!

А мощный римлянин, в дорогу

Спокойно осушив бокал.

Рабу сенаторскую тогу

Откинул: — Подойдет, ей-богу!

И до упора — на кинжал!

Раньше

Нам говорят: бывало раньше,

Случалось раньше — верь не верь.

Не говорю, что будет дальше.

Но раньше — это не теперь.

Не та весна, не та погодка.

Бывала раньше неспроста

Жирней селедка, крепче водка.

Теперь вода и то не та.

Не так солили и любили…

Попробуй исповедь проверь.

Но ведь и раньше говорили.

Что раньше — лучше, чем теперь?

В увеличительные стекла,

Как детство, старость смотрит вдаль.

Там выглядит царевной Фекла,

Гуляет нараспах февраль.

Там молодость кричала: — Горько! —

А было сладко, говорят.

Недаром старость дальнозорка,

Не отнимай ее услад.

И в этом нет жестокой фальши,

И надо этим дорожить.

Тем и прекрасна рань, что раньше

Жить предстояло, братцы, жить.

Лифтерша

Мокрый плащ и шапку

В раздевалке сбросил. —

Как делишки, бабка?

Мимоходом бросил.

Бросил фразу эту

Сдуру, по привычке.

Вынул сигарету.

Позабыл про спички.

Тронула платочек,

Руки уронила:

— Так ведь я ж, сыночек,

Дочку схоронила…

Вот беда какая,

Проживала в Орше,

А теперь одна я… —

Говорит лифтерша.

А в глазах такая.

Богу в назиданье.

Просьба вековая.

Ясность ожиданья —

Нет яснее света,

Зеленее травки…

Так у райсовета

Пенсионной справки

Просят…

Выше! Выше!

Нажимай на кнопку!

Аж до самой крыши

Адскую коробку!

Никакого счастья

Нет и не бывало,

Если бабка Настя

Этого не знала.

Правды или кривды

Не бывало горше.

Подымает лифты

Старая лифтерша.

К небесам возносит

Прямо в кабинеты…

А еще разносит

Письма и пакеты.

Усталость

Отяжелел, обрюзг, одряб,

Душа не шевелится.

И даже зрением ослаб.

Не различаю лица

Друзей, врагов, людей вообще!

И болью отдает в плече

Попытка жить и длиться…

Так морем выброшенный краб

Стараньем перебитых лап

В стихию моря тщится…

Отяжелел, обрюзг, одряб,

Душа не шевелится.

Тоска по дружбе

Л С

Мне нужен собрат по перу —

Делиться последней закруткой,

И рядом сидеть на пиру,

И чокаться шуткой о шутку.

Душа устает голосить

По дружбе, как небо, огромной.

Мне некого в дом пригласить,

И сам я хожу, как бездомный.

Тоскуем по дружбе мужской.

Особенно если за тридцать.

С годами тоска обострится.

Но все-таки лучше с тоской.

Надежды единственный свет,

Прекрасное слово: «товарищ»…

Вдруг теплую руку нашаришь

Во мраке всемирных сует.

Но горько однажды открыть,

Что не во что больше рядиться,

С талантом для дружбы родиться.

Таланта не применить…

Тоскую по дружбе мужской

Тоской азиатской и желтой…

Да что в этой дружбе нашел ты?

Не знаю. Тоскую порой.

Сирень и молнии. И пригород Москвы…

Сирень и молнии. И пригород Москвы

Вы мне напомнили, а может, и не вы…

Сирень и сполохи, и не видать ни зги,

И быстрые по гравию шаги,

И молодость, и беспризорный куст,

И самый свежий, самый мокрый хруст.

Где кисти, тяжелея от дождя,

Дрожмя дрожали, губы холодя.

Дрожмя дрожали, путались, текли.

И небом фиолетовым вдали

Твой город, забегая за предел,

Библейским небом грозно пламенел

И рушился, как реактивный вал,

И в памяти зияющий провал.

Так значит — все? Так значит — отрешись?

Но я хочу свою додумать жизнь.

Когда дожить, в бесчестие не впав.

Нет признаков, мой друг… Иль я не прав?

Но почему ж так хлещут горячо

Сирень и молнии и что-то там еще.

Похожее на плачущую тень?

Кто ты? Что ты? Я все забыл, сирень…