Мудрец - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 102

Юзев: Пустыня беспощадна, днем скакать слишком жарко.

Йокот: Так я и подумал, поэтому и мы вышли сюда ночью. Но куда вы вообще скакали?

Юзев: Мы искали пастбища для нашего скота. Мы так живем, все время кочуем, потому что подножного корма здесь немного. Когда наши животные съедают всю траву в одном месте, нам приходится искать другое.

Йокот: Удивляюсь, что вам вообще удается найти траву в этих пустынях.

Юзев: Мы знаем, где растет трава и где прячется вода, эти знания в течение многих поколений переходили от родителей к детям. Но теперь большинство источников пересохло, и пальмы гибнут. Трава становится коричневой и сухой, рассыпается в пыль и улетает. Пустыня расширяется, как это происходило и в дни Дариада-защитника, и нам, живущим на границах живой природы, приходится уходить в поисках пастбищ все дальше и дальше.

Йокот: Печальная история, и она, конечно, объясняет причины ваших странствий. Вы скакали очень быстро.

Юзев: Мы бежали от солдат гормаранов.

Йокот: Гормараны! Значит, они гонятся за вами?

Юзев: Они охотятся на нас. Пока они не напали на наш след, и мы хотим быть уверены, что этого не случится.

Йокот: Что вы такое сделали, что они охотятся за вами?

Юзев: Мы просто живем. Это единственная причина, вынуждающая их охотиться на все Народы Ветра, на всех подобных нам кочевников. Боленкар выслал свои орды, велел им построить вокруг каждого оазиса крепости, лишить нас необходимой для жизни воды и пастбищ и отогнать на края пустыни, где гормаранам легче нас найти. Они убивают всех, кого им удается поймать. Они хотят уничтожить всех свободно живущих в пустыне.

Йокот: Это я понимаю; свободные люди всегда угрожают тем, кто хочет править всеми. Они хотят, чтобы никто из вас не остался в живых?

Юзев: Кроме нескольких, если их можно назвать живыми и Людьми Ветра. Они пали духом, устали жить в вечном страхе за жизнь своих жен и детей и согласились уйти жить в крепости, поклявшись быть верными гормаранам и поклоняться Боленкару. Солдаты дали им пищу, и воду, и пастбища для скота. Женщины научились выращивать растения на полях, как это делают земледельцы восточных городов, мужчин взяли в войско Боленкара. Маленькие гормараны начали расселяться по пустыне, а бывшие Люди Ветра строят кирпичные дома вокруг крепостей и учатся жить городской жизнью.

Йокот: У них это и в самом деле может получиться?

Юзев: Что может получиться, если ты мертв? Ведь несомненно: для Людей Ветра быть привязанным к какому-либо одному месту — это смерть. Тело, конечно, живо, но душа их остается мертвой, и в конце концов они поверят, что Боленкар и вправду бог.

Когда Йокот перевел все это своим друзьям, Кьюлаэра спросил:

— Разве они не могут справиться с этими солдатами? В преданиях говорится, что народ Дариада — бесстрашные бойцы, а эти люди — их наследники!

Йокот перевел вопрос чуть более дипломатично. Юзев ответил:

— Люди Ветра — по-прежнему отважные бойцы, но даже если каждый из них успеет убить по десять и больше солдат, прежде чем убьют его, на место погибших солдат встанут новые. Кажется, что нет конца солдатам Боленкара. Нескончаемым потоком идут они в наши земли по нашим трупам. Они затопят нас только своим числом, как бы плохо они ни сражались.

— Но вы же не можете думать, что Боленкара невозможно убить! — возмущенно воскликнул Кьюлаэра.

— Конечно нет, — обратился Юзев к переводчику с таким же возмущением. — Мы знаем, что есть лишь один Бог — Творец, а улины — люди, почти такие же, как мы. Они, конечно, могущественнее нас и живут дольше, они рождаются с магическим даром, они мудрее людей, но страсти и дурной характер делают их очень похожими на нас, хотя эти черты у них, наверное, тоже сильнее.

— И добродетели у них такие же, как у нас, только, возможно, сильнее, — сказала Китишейн, а Йокот перевел ее слова.

Юзев кивнул:

— Возможно. Ломаллин, несомненно, был невероятно храбр и велик в своей способности принести себя в жертву другим. И все-таки улины — всего лишь сверхчеловеки, но не боги, а получеловеческий сын улина — это всего лишь более крепкий и рослый человек. Его можно убить; даже улина может убить другой улин, а ульгарл должен быть уязвим даже для людей.

— Точно, — подтвердил Йокот. — Одного из них Кьюлаэра уже убил.

Юзев изумленно уставился на воина:

— Ты? Ты убил ульгарла?

Услышав перевод, Кьюлаэра пожал плечами, почувствовав себя неловко.

— Мы вместе. Я лишь нанес своим мечом смертельный удар, вот и все.

— Все? Вчетвером вам удалось убить ульгарла?

Войско наших друзей зароптало — и здесь тоже никто об этом не знал. Только Вира и ее подруги молчали, хотя глаза у них загорелись.

— Йокот сражался против магии ульгарла, — сказал Кьюлаэра. — Китишейн и Луа отвлекали его стрелами и полностью обезвредили его, когда попали ему в глаз. А еще с нами был мудрец, он защищал нас.

— Но он не помогал вам убивать ульгарла?

— Нет, этого не понадобилось.

— Вот этим мечом был нанесен смертельный удар? — Юзев протянул руки. — Умоляю, дай мне коснуться его!

Кьюлаэра не понял, но достал меч и протянул, взяв за лезвие. Юзев благоговейно коснулся рукояти — и во взгляде его появилось еще больше трепета.

— Этот клинок выкован Огерном, другом Дариада-защитника!

Благоговейный взволнованный шепот пронесся по рядам. Воины вытянули шеи, чтобы лучше рассмотреть.

Кьюлаэра бы сказал, что это Дариад был другом Огерна, но он понимал, почему в легенде этого народа все именно так, и а не иначе. Он нахмурился и повернулся к Йокоту:

— Как он смог это узнать?

— Он шаман, — просто ответил Йокот.

— Удивительно! — Юзев гладил лезвие и с изумлением смотрел на него. — Огерн умер пять веков назад, а выкованный им меч выглядит как новый!

— Он и есть новый, — сказал Йокот. Юзев повернулся к нему и посмотрел сначала с изумлением, а потом с осуждением.

— Ты богохульствуешь!

— Что ты делаешь? Они будут считать нас лгунами или безумцами! — одернул гнома Кьюлаэра.

Но Йокот, похоже, был уверен в себе. Он громко сказал

— Я не богохульствую. Огерн очнулся от своего многовекового сна и нашел нас. Он велел называть его Миротворцем и обучал нас, не говоря, кто он такой.