Мудрец - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 103

— Огерн проснулся! Огерн проснулся! — пронесся по рядам взволнованный шепот.

— Где он? — спросил Юзев, его глаза горели.

— Боюсь, теперь он мертв, — печально сказала Китишейн. — Он дождался, когда мы полюбим его, и умер.

Послышались разочарованные стоны. Юзев повернулся к девушке с доброй улыбкой.

— Не сердись на него, девица. Я уверен, он не хотел умирать.

— Но он же умер! — Китишейн готова была заплакать. — Он привел нас к Звездному Камню, обломку меча Ломаллина, упавшему на землю во время его битвы с Улаганом, и приказал нам держаться подальше, пока он будет плавить железо и ковать из него меч Коротровир. Но в Звездном Камне был яд, яд, перешедший из оружия Улагана, проникший из копья в осколок, и Огерн принял этот яд в свое тело, чтобы Звездный Меч не отравил своего владельца. А его тело яд начал разрушать и убил его.

На ночной равнине воцарилась тишина. Юзев прошептал:

— Он отдал свою жизнь за вас.

Кьюлаэра опустил голову, взяв вину на себя.

— Он отдал свою жизнь за всех нас! — Это сказала Луа, дрожащая от гнева. — Он сказал нам четверым, что мы должны убить Боленкара, для этого он и выковал меч Коротровир!

— И перековал Кьюлаэру в героя, достойного этого меча, — добавил Йокот.

Юзев с трепетом посмотрел на Кьюлаэру:

— Правда? Ну да, я вижу, что это правда, я чувствую это в стали меча! Ты — тот, кого Огерн избрал сразить мерзкого ульгарла! Ты победишь гормаранских воинов! Возрадуйтесь, братья! Пришел тот, кто приведет нас к свободе!

Люди Ветра разразились громкими, победоносными воплями. Кьюлаэра ошеломленно озирался.

Юзев повернулся к вожаку кочевников.

— Вышли гонцов во все оставшиеся свободными племена! Скажи, что пришел Вождь Вождей, посланный Огерном! — Он повернулся к Кьюлаэре. — Что велишь ты делать нашим племенам, о Вождь?

Кьюлаэра стоял словно громом пораженный. Увидев это, Китишейн забыла про свою печаль и подошла к нему с улыбкой:

— Хороший вопрос, о Вождь. Ты нашел свое войско, что ты будешь делать с ним?

Верблюды — так звали странных зверей — были привязаны в нескольких сотнях ярдов и предоставлены заботам женщин и детей, это они путешествовали в домиках с занавесками, стоявших на спинах верблюдов посреди каравана. Люди расселись на берегах сухого речного русла и стали ждать со спокойствием камней. Кьюлаэра знал об этом, потому что сам видел, как они рассаживались. Потом он отвернулся, чтобы переговорить с Йокотом, а когда обернулся назад. Людей Ветра не было.

— Не бойся, о Вождь, — сказал Юзев. — Мы здесь, как ты приказал. Мы ждем гормаранов, мы с тобой.

Кьюлаэра опустился на колени позади большого валуна, приготовившись спрятаться при первом же признаке появления войск, о которых предупреждал Юзев. Но ему не нужно было самому нести дозор: вождь Чокир выставил собственных дозорных, и Кьюлаэра понимал, что кочевники видят больше, чем он, и заметить их гораздо сложнее.

— Думаю, твой замысел сработает, Йокот, — сказал Кьюлаэра. — Как ты до такого додумался?

Гном пожал плечами.

— Надо было быстро дать им какое-нибудь задание, воин, иначе они бы разочаровались и бросили тебя, а когда воины разбредаются, они становятся уязвимой целью.

— И хотя их несколько сотен, но врагу стоит только пальцем пошевелить, — кивая, сказала Китишейн. — Отлично придумано, Йокот. — Она повернулась к подоспевшей Луа. — Женщины против нас?

— Они взволнованы. Боятся, что могут потерять мужей и сыновей, — сообщила Луа. — Я объяснила им, что все же лучше подвергнуть себя такой опасности, чем погубить еще Людей Ветра, если воины гормараны настигнут их во время отдыха.

— Никто не говорил, что лучше было бы пойти в крепости гормаранов и строить там дома? — спросил Кьюлаэра. Луа покачала головой:

— По правде говоря, меня это интересовало, и наконец я сказала им, что это единственный безопасный выход.

— Луа! — закричала Китишейн. — Ты могла бы лишить нас целого войска!

— Я не смогла сдержать любопытства, — призналась девушка-гном. — Но женщины, все как одна, набросились на меня, начали кричать и рассказывать о том, как плохо живется Людям Ветра в крепостях. Некоторые сбежали оттуда, именно сбежали! Попав в руки солдат, они становятся рабами! За нарушение правил людей там казнят не меньше, чем погибло бы в бою, а жен и дочерей используют для самых унизительных целей. Все женщины согласны, что погибнуть честно лучше, чем жить с мертвой душой.

Китишейн поежилась:

— Верно, что тут скажешь. Вот почему они так охотно отпустили своих мужчин! Вот почему они так же быстро, как и их мужья, поклялись в верности.

— Песок!

Это слово, передаваемое из уст в уста, донеслось до них издалека, будто ветер его принес. Кьюлаэра оглянулся, не понимая, что в этом необычного. Если в этих местах чему-то не приходилось дивиться, так это песку.

Но тут он увидел, о чем шла речь. Песчаный вихрь поднялся в утреннем воздухе и, похоже, двигался в их сторону.

Всю ночь они скакали к этому пересохшему руслу. Люди Ветра хорошо знали, где стоят отряды гормаранов. Ближайший лагерь находился всего в нескольких милях отсюда. Кьюлаэра подозревал, что, если бы они не поехали искать врагов, они бы нашли их сами.

Он прищурился и разглядел русло между ними и песчаным вихрем. Только толпа живых существ могла поднять столько пыли, а кто еще, кроме людей, стал бы в таком количестве путешествовать по этой опустошенной земле? Через несколько минут Кьюлаэра расслышал стук копыт и грохот колес.

Кто-то заговорил рядом с ними. Юзев перевел слова Йокоту, а тот перевел их своим друзьям.

— Глупцы! Привести в эти земли лошадей! Им приходится тащить воды столько же, сколько весят они сами!

— Может, и глупцы, но глупцы опасные, — ответил Кьюлаэра. — Пусть без моего приказа никто не трогается с места.

— Хорошо, Кьюлаэра, — ответил Юзев и передал своим людям переведенный приказ.

Кьюлаэра встревоженно посмотрел на расположенный неподалеку утес, где находились Вира с отрядом северян. Они пришли бы в неистовство, если бы им не дали сражаться. Кьюлаэра понимал, что победа нужна им для поднятия духа не меньше, чем людям из племени Дариада, но жители пустыни лучше знали, как сражаться в этих краях. Поэтому Кьюлаэра решил оставить свое маленькое войско в засаде про запас. Но его беспокоило, что в какое-то мгновение ему придется призвать их, чтобы не вызвать их негодования.