Мудрец - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 101

Все сделали шаг вперед. Все были готовы идти дальше. Кьюлаэра замер, не в силах поверить в происходящее. Наконец он сказал:

— Вы понимаете, на что идете? Это путешествие может погубить нас всех еще до того, как мы увидим нашего врага!

— Знаем, — сказала Вира. — Но у нас нет другой цели в жизни. Так мы по крайней мере можем умереть, рискнув отыскать недруга.

Кьюлаэра осмотрел строй, увидел множество глаз, наполненных болью и решимостью. От людей, наслушавшихся россказней Боленкара о хорошей жизни, достичь которой можно было, причиняя боль другим, пострадали не только Вира и женщины ее деревни. Ни у кого в войске Кьюлаэры не осталось родных. Кого-то разбойники лишили их любимых, как Виру, другие были изгнанниками, как он сам.

— Они преданы тебе, воин, — сказала Китишейн. Кьюлаэра кивнул:

— Что ж, да будет так. Полмили назад мы проходили мимо пруда. Все наполнили свои бурдюки водой?

Все кивнули.

— Мы разобьем здесь лагерь и отдохнем, — сказал Кьюлаэра, — в такую жару идти опасно. Когда солнце спрячется, мы отправимся в путь.

Когда село солнце, ночь наступила поразительно быстро. Путники собрались, затушили костры и вышли в пустыню, отдохнувшие и окрепшие. Через час было уже почти прохладно.

Они шли всю ночь, а утром разбили лагерь. Йокот подошел к Кьюлаэре и сказал:

— Я не чувствую здесь воды — ни скрытой, ни открытой. Я бросал кости и искал приметы, но не нашел ни единого намека на то, что во время ближайшего перехода мы найдем влагу.

Кьюлаэра кивнул и обратился к Китишейн:

— Скажи, чтобы никто не пил без твоего приказа.

Китишейн уставилась на него:

— Почему я?

— Потому что если этим буду заниматься я, то мы будем пить либо слишком часто, либо слишком редко, но только не так, как нужно. А ты лучше знаешь, как часто можно пить, — тебе и отвечать за воду.

С наступлением ночи они пошли дальше. Китишейн распорядилась делать по три глотка воды каждый час и давала знать, когда это время наступало. В самый темный час ночи, когда стало очень холодно, Вира вскрикнула. Войско остановилось, Кьюлаэра обернулся к женщине. Она показывала куда-то вдаль. Кьюлаэра посмотрел в ту сторону и ничего не увидел. Он подбежал к Вире:

— Что ты там видишь?

— Какие-то белые пятна приближаются, они будто бы летят над пустыней!

— Привидения! Привидения! — Еле слышный шепот пронесся по рядам.

— Встать в кольцо с оружием наготове! — рявкнул Кьюлаэра. — Что бы это ни было, мы покажемся ему колючим!

Они стали быстро строиться. Готовность к бою прибавила им отваги. Заняв места, все обратили взоры во тьму, ожидая появления привидений.

И они появились — белые колыхающиеся силуэты высоко над песком, — в точности такие, какими их описала Вира!

Когда они приблизились, Йокот крикнул:

— Это не привидения — это люди! И одному Богу известно, что за животных они оседлали!

— Готовьте стрелы и копья, — крикнула Китишейн, — но без моего приказа не кидайте и не стреляйте. Это могут быть и друзья.

Особой надежды, правда, в ее голосе не прозвучало.

Незнакомцы уже почти врезались в маленькое войско, когда всадники натянули поводья и северяне смогли разглядеть их скакунов. Это были высокие, длинношеие, длинноногие, нескладные звери, на спинах которых возвышались горбы. Всадники сидели в седлах поверх этих горбов, в красивых балахонах, которые, не будь они усыпаны песком, были бы белыми. Головы их покрывала ткань, скрепленная веревочными кольцами. Они были загорелыми и бородатыми. Посреди всадников на спинах высоких скакунов вместо седел стояли небольшие домики с занавесками. В руках мужчин сверкали мечи; не было видно ни одной женщины и ни одного ребенка.

Оба войска враждебно взирали друг на друга, потрясая оружием, но и те и другие чувствовали себя неуверенно.

— Это не враги, — сказала наконец Китишейн, — иначе они уже набросились бы на нас.

Кьюлаэра кивнул, сделал шаг вперед, переложил меч в левую руку, а правую поднял и сказал:

— Мир!

— Кьюлаэра! — прошептала Китишейн и затаила дыхание.

Один из всадников подвел своего зверя чуть ближе, переложил меч в левую руку и, подражая Кьюлаэре, поднял правую вверх:

— Солэм!

— Может, на их языке это означает «мир»? — спросила Луа.

— Очень может быть. — Кьюлаэра не спускал глаз с лица всадника, стараясь выглядеть дружелюбно. — Что будем делать дальше, Китишейн?

— Попробуем с ними поговорить, — ответил Йокот.

Он сделал шаг вперед, поднял правую руку и произнес фразу, которую не понял ни один из его соратников.

Человек во втором ряду всадников удивленно посмотрел на него, тронулся с места и встал рядом с вожаком. Он спросил что-то на странном языке — чужом и для его людей, судя по их удивленным лицам.

Но для Йокота язык этот не оказался таким уж чуждым. В его голосе, когда он отвечал второму всаднику, слышались радость и облегчение, но друзья вздрогнули, когда услышали, что он закончил фразу словом «Боленкар». Всадник вроде бы тоже вздрогнул и что-то ответил — быстро и взволнованно. Друзья снова услышали слово «Боленкар».

Йокот отвечал всаднику, широко улыбаясь, потом повернулся к друзьям и сказал:

— Это их шаман. Они тоже враги Боленкара. Он сказал мне их народную пословицу: «Враг моего врага — мой друг».

— Ну, значит, мы-то уж точно друзья! — страстно воскликнул Кьюлаэра. — Как зовут наших друзей и как получилось, что они прискакали к нам?

Йокот повернулся к шаману и переговорил с ним. Тот отвечал, и, пока он говорил, лицо Йокота становилось все мрачнее и мрачнее. Когда шаман умолк, Йокот коротко ответил ему и повернулся к друзьям:

— Его зовут Юзев, он шаман племени Дариада. Они прискакали к нам, потому что увидели нас издалека, а они всегда спешат навстречу беде, а не бегут от нее.

Кьюлаэра согласно закивал:

— Мудро.

— Да, до тех пор, если они сами не начнут создавать сложности там, где их и не было, — хмуро сказала Китишейн. — Но что погнало их в пустыню ночью?

Йокот спросил. Разговор между ним и шаманом всадников в переводе Йокота происходил примерно так:

Йокот: Зачем вы скачете в темноте?