Маг-менестрель - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 107

— Он владеет знанием! А если он знает, как что делать, он может сделать все, что пожелает. И он совсем не бескорыстен, ему очень много чего нужно для себя, ибо он истинный и законный престолонаследник Латрурии.

Бонкорро окаменел. Развернувшись, он гневно уставился на Аруэтто.

— Правда?

— Не извольте сомневаться — сущая правда. — Это сэр Ги шагнул вперед, держа руку на эфесе меча. Он заслонил собой Аруэтто, встав всего в шаге от короля. — Он — последний потомок последнего Цезаря.

— Но я совершенно не желаю править! — вскричал Аруэтто. — Я не люблю дворцовую жизнь, а еще меньше люблю всяческие интриги! Я отрекаюсь от престола здесь и сейчас, во всеуслышание! Отрекаюсь в пользу короля Бонкорро, ибо его правление способно излечить все язвы Латрурии! Я же хочу, чтобы мне оставили мои книги и покой, — больше мне ничего не надо!

— Это я уже слышал, — вздохнул сэр Ги. — И я выслушал твое отречение. Да будет так. Он более не наследник. Престол ваш.

Долго-долго тянулась минута, в течение которой король Бонкорро смотрел на Аруэтто и сэра Ги. Наконец он сказал:

— Спасибо тебе... спасибо вам, ученый. Вы получите книги, но вот покоя не обещаю. Я сохраню за собой престол, но мне потребуются ваша помощь и ваши советы. Ребозо уже трижды предал меня. За это он умрет. Вы станете моим новым канцлером. — Бонкорро развернулся и занес стилет, намереваясь свершить приговор.

— Нет, сын мой! — вскричал призрак. — Не отправляй его в Ад! Дай ему исповедоваться в грехах, дай покаяться!

Бонкорро растерялся, опустил клинок.

— Глупо отпускать змею, которая тут же ужалит тебя в пятку, отец!

— Не отпускай его! Найди священника, пусть исповедует его сегодня же, а потом обезглавь его и вели сжечь тело! Но не отягощай душу свою его проклятиями!

— Это неразумно, — возразил Бонкорро.

— Добродетельный путь не всегда благоразумен, но он всегда мудр! Сделай так ради меня, сынок, хотя я знаю, что не заслуживаю этого от тебя!

— Ты заслуживаешь в десять раз больше. — Бонкорро убрал стилет в ножны. — То, что ты покинул меня, не перевешивает десяти лет моего детского счастья. Он получит свой шанс попасть в Рай.

Бонкорро взмахнул рукой, быстро пробормотал стихотворение, и змея, звякнув, превратилась в цепи и кандалы, которые тут же обхватили запястья и лодыжки Ребозо.

Но Ребозо получил время для передышки и не преминул им воспользоваться. Одним быстрым движением он наклонился и поднял с пола свой посох, после чего, распрямившись, возопил:

— Эй, верные мои подручные! Вступайте в бой или будете прокляты! Убейте королишку и, если понадобится, умрите за это.

Затем канцлер прокричал что-то на непонятном языке, указал посохом на Бонкорро, и змея снова появилась на полу, только на этот раз принялась оплетать кольцами короля.

— Тревога! — крикнул сэр Ги, вспрыгнул на возвышение, размахнулся мечом, намереваясь отрубить голову змее.

Бонкорро заметил рыцаря и, не обращая внимания на злобную рептилию, принялся жестикулировать и читать собственное стихотворение...

Но тут прозвучало сразу голосов пятьдесят — это выступили вперед придворные. Они выхватили из рукавов жезлы и принялись распевать что-то на древнем языке... И вот между Ребозо и королем возникло огнедышащее чудовище и принялось изрыгать на Бонкорро пламя, а канцлер-предатель отскочил в сторону от создания своих рук... Однако изрыгаемое мерзкой тварью пламя наткнулось на стену из тысячи мелких лезвий, устремившихся к Ребозо. Эти лезвия вместо канцлера угодили в зверя. Он взревел от боли, покачнулся, но все же бросился на короля...

Тем временем тронный зал наполнился прочими созданиями из страшных снов: ламиями, горгонами и другими фантастическими чудищами со множеством рогов и зубов. Чудовища радостно визжали и кидались на Мэта и его друзей. Некоторые из них кинулись к Бонкорро.

Савл развел руки в стороны и продекламировал нараспев:

Мэт подхватил:

Половина чудовищ замерла на бегу, как бы окаменела, остальные пугливо сжались и принялись повизгивать, а повсюду рядом с ними появились клетки. Клетки опускались на мерзких тварей сверху, подскакивали к ним сбоку, щелкали задвижками, хлопали дверцами, и звери оказывались внутри.

Но и приспешники колдуна не остались в долгу — они уже распевали новые строчки, и по всему залу вспыхнуло пламя.

С потолка дождем посыпались ножи и мечи, пол покрылся ковром из гадюк и скорпионов. Мэт и Савл вертелись как угорелые, стараясь ликвидировать все эти кошмары один за другим. Они выкрикивали стишки, представлявшие собой весьма странную смесь классической поэзии и рекламных роликов. Рядом с ними возникали баллоны с инсектицидными аэрозолями, поливавшие гадов смертоносным ядом, откуда ни возьмись появлялись огнетушители и принимались плевать пеной на колдовское пламя, а для того чтобы защититься от колющей и режущей утвари, падающей сверху, друзья сотворили огромные стальные зонты. Но все это были лишь защитные действия. Друзья оборонялись, а инициативой по-прежнему владели колдуны.

На помосте волчком вертелся Бонкорро. Он выкрикивал стихи на всевозможных языках — древних и новых, по его лицу струйками стекал пот, он отбивал одно чудище за другим. Кто-то сделал пол помоста черной трясиной — король снова превратил его в прочный, каменный. Ребозо напустил на короля уйму оружия — Бонкорро выставил защиту в виде множества щитов и мечей.

Тем временем сэр Ги мужественно сражался с огнедышащим чудовищем — первым созданием Ребозо, принимая языки пламени на щит, который волшебным образом не просто заслонял рыцаря от огня, а растворял его. Сэр Ги получил-таки ожоги и был трижды ранен в лицо, но и зверюга испускала огонь из десятка ран, яростно и отчаянно вопя.

Рыцарь прыгал около зверя и ни за что не желал подольше задержаться на одном месте, поэтому зверю никак не удавалось цапнуть сэра Ги, а что еще ужаснее, он пел:

Это была его собственная магия — воинское волшебство, и вот те придворные, которые колдовством не владели, перестали жаться около стен, осмелели, подняли головы, засверкали глазами.

Тут Мэт понял, что сейчас нужно...

Язык этот для придворных, конечно, чужой, но и слова, и боевой дух, заложенный в песне, возымели действие.