Маг с привидениями - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 43

— Ваше... высочество... — дрожащим от страха голосом промолвил Орлин.

Джон ухмыльнулся. Ему понравилось, как дрожит голос оруженосца. Все знали, как страшен во гневе его отец, вот и боялись, что так же страшен будет и он.

— Лучше бы, чтобы твои вести мня не слишком огорчили, — предупредил он оруженосца. — Говори.

— Принцесса... пропала, ваше высочество.

— Пропала? — зловеще нахмурился Джон. — Что значит «пропала»?

— Исчезла, ваше высочество. — Оруженосец Орлин тяжко вздохнул. — Король явился к ней, чтобы поведать о победе, а на ее месте обнаружил ее полуживого двойника. Деревянную статую.

Джон вздрогнул. Он представил себе, как именно его папаша намеревался «поведать Розамунде о победе», и сглотнул подступивший к горлу ком.

— А где же была настоящая принцесса?

— Нигде, — отвечал Орлин, привыкший к тому, что принц не слышит того, чего слышать не желает. Он вдохнул поглубже и повторил:

— Она попала.

— Пропала? — нахмурился Джон. — Но как? Ее дверь стерегли стражники, поместье графа обнесено стеной, а за стеной — широченный ров! Как же она могла уйти?

— Я и сам не понимаю, ваше высочество.

Только теперь до Джона наконец дошло, что его избранница (ведь он, в конце концов, намеревался на Розамунде жениться) исчезла.

— Лучше бы ты этого не говорил, презренный!

И Джон замахнулся на оруженосца. Орлин, обладавший богатым опытом взаимоотношений с принцем Джоном, точно знал, насколько далеко надо уклониться, чтобы максимально снизить силу полученного удара. Причем уклониться надо было настолько, чтобы принцу Джону не показалось, что он промахнулся. Для вящей убедительности Орлин покачнулся и упал.

— Трус и лжец! — заорал Джон. — Пропала, говоришь? Так пусть бросят за решетку тех, кто ее охранял! Как они могли не справиться с тем, что им было поручено?! — Но тут он умолк и выпучил глаза. — Колдовство! Вот в чем все дело! Она выкрадена с помощью колдовства!.. Значит, к этому приложила руку моя матушка!

— Но... Но ведь королева и сама пленена! — пылко возразил поверженный на пол Орлин. — И королева — не колдунья!

— Не колдунья? Неужто ты думаешь, что война с нею обошлась бы папаше столь дорого, если бы она не была колдуньей? Нет-нет, это мамашины происки! — Джон отвернулся и принялся потирать левой рукой сжатую в кулак правую. — Она придумала, она снова придумала, как лишить меня подарочка, как снова оставить меня с носом! Но я все равно получу то, что мне полагается! Я отомщу!

— Вашей собственной матери?

— Да нет же! — Джон резко обернулся и оскалился. — Зачем же рисковать и терять любовь дражайшей матушки? Я не такой дурак. Нет... Я отомщу тем, что найду принцессу.

Орлин отлично знал, что любовь матери Джон утратил давным-давно, однако ему хватило ума не упомянуть об этом.

Рамон и Химена, переодетые крестьянами, шли по дороге. Рамон опирался на рябиновый посох, который мог помочь ему точно нацелить любое заклинание, сыграв роль винтовки с оптическим прицелом. Волшебная палочка Химены — прут орешника — была спрятана в складках пышной юбки. Ни Рамон, ни Химена не имели особых намерений прибегать к волшебству посредством использования этих орудий. Они давно установили, что транслируемые заклинания срабатывали куда вернее фокусированных, хотя и менее интенсивно. Тем не менее подстраховаться не мешало, а вооружаться мечами крестьянам было запрещено.

— Странно, — покачал головой Рамон, окинув взглядом придорожные деревья, — вот не думал, что Англия так заросла плющом.

— Да, судя по тем ботаническим справочникам, что мне довелось просматривать, плющ не должен тут расти так густо, — кивнула Химена. — И как много мха!

— Да. Я знал, что в Англии сыро, но не думал, что настолько. Посмотри, сколько омелы на ветвях деревьев! Вот так в нашем мире деревьям вредит пуэрария.

— Омела? — переспросила Химена. — Точно, омела. А я и не знала, что ты увлекался ботаникой, Рамон.

— Я ею никогда не увлекался, — лукаво сверкнул глазами Рамон. — Но есть одно растение, которое я узнаю с первого взгляда, — это омела.

Химена покраснела и отвернулась, но подала мужу руку. Вернувшись к нему взглядом, она предпочла сменить тему разговора:

— Ой, сколько же их...

— Ты про воронов? — нахмурился Рамон. — Да, я тоже заметил. Я думал, что вороны большей частью гнездятся на полуразрушенных башнях, а здесь их по десятку на каждом дереве!

— А ночью так страшно ухают совы, — добавила Химена. — Готова поклясться, кто-то хочет, чтобы мы с тобой по ночам не смыкали глаз.

— Лучше не клянись, — поспешно одернул жену Рамон. — Кто знает, что тут может произойти от таких слов.

— Да, верно, — смутилась Химена. — Ой, смотри. Развилка. А дальше — деревушка! Как славно, что можно будет перекусить чем-то другим, а не солониной с сухарями.

Но как только они приблизились к деревне, позади послышался окрик:

— Посторонись! Дорогу!

Рамон и Химена уже достаточно долго прожили в средневековой Европе, чтобы понимать, что означает такой окрик. Они поспешили к обочине, и мимо них с довольной ухмылкой проскакал рыцарь, следом за которым топали по дороге двенадцать вооруженных воинов. Некоторые из них бросили оценивающие взгляды на Химену, но затем — видимо, решив, что она для них слишком стара — отвернулись.

— Можешь успокоиться, Рамон, — шепнула мужу Химена. — Похоже, они решили, что я им в матери гожусь.

— Ты так думаешь? — поджал губы Рамон и посмотрел на жену. — А для меня тебе всегда девятнадцать.

Химена кокетливо улыбнулась ему, но тут же обрела серьезность.

— Пойдем скорее, Рамон. Не понравилась мне эта процессия.

Рыцарь остановил коня возле постоялого двора и крикнул:

— Сказочная победа! Великое торжество! Я стоял рядом с принцем Джоном, когда он заколол графа Гальтейна! Я дрался рядом с ним, а он сражался с яростью безумца! Наш король — по-прежнему король, и он заточил королеву в далеком замке за измену стране! Бретанглия вновь едина!

— Верится с трудом... — прошептал Рамон, окинув взглядом жителей деревни, окруживших рыцаря и пехотинцев. Мужчины встретили вести радостными криками, а девушки отвернулись, но убежать не решились.

Оценивающе осмотрев женскую половину населения деревни, рыцарь заметил среди девушек одну, прекрасные формы которой были видны даже под мешковатым платьем. Он наклонился, схватил девушку за плечо и развернул к себе:

— Эй, красотка! Дай-ка я на тебя полюбуюсь!

Девушка попыталась вывернуться, но рыцарь приподнял ее подбородок и держал ее крепко. Он облизнулся и кивнул:

— Недурна, совсем недурна. — Он схватил девушку за руку и швырнул к одному из своих воинов. — Эй, сержант! Отведи ее в мою комнату! А ты, хозяин, приготовь для меня лучшую комнату, да поживее!

Но девушке удалось вырваться, и она спряталась за широкой спиной хозяина постоялого двора.

— Отец, нет! Спрячь меня!

— О, так это твоя дочка, вот как? — Рыцарь усмехнулся, довольный тем, что может убить двух зайцев одним выстрелом. — Ну так ведь для тебя большая честь — отдать ее рыцарю.

— Нет, сэр! — вскричал хозяин. — Она невинна!

— В ее-то годы? — усомнился рыцарь. — Либо она переспит со мной, либо со всей дюжиной солдат. Выбирай, хозяин!

— Ах вы, мерзавец! — воскликнула Химена и встала между рыцарем и хозяином. — Да как вы только смеете называть себя благородным рыцарем, если готовы опорочить невинную девушку?

Рамон вздрогнул от страха за жену, а хозяин постоялого двора, несказанно обрадовавшись появлению заступницы, обернулся к стоявшему рядом с ним мальчишке и шепнул:

— За братом Фомой! Беги со всех ног!

Мальчишка стрелой сорвался с места, а рыцарь побагровел и заорал на Химену:

— Да как ты смеешь обращаться в рыцарю, низкородная баба! Прочь! — И он размахнулся, чтобы дать Химене пощечину.

Но удар его пришелся по выставленному Рамоном посоху. Рыцарь взвыл, выругался и крикнул своим солдатам: