Одна безумная ночь - Смит Барбара Доусон - Страница 39

Шарлотта тем временем гадала: была ли угроза Брэнда в адрес Бона по-настоящему серьезной – или ей только показалось? Она испытывала к графу благодарность за то, что он выступил в ее защиту, однако заблуждаться на его счет не смела. Наблюдая за собственными братьями, она знала: мальчики порой угрожают друг другу, чтобы добиться собственных целей. Кроме того, Брэнд, как и она сама, не был заинтересован в том, чтобы кто-либо догадался об истинной причине их позднего возвращения. Особенно те люди, которых он подозревал в причастности к убийствам.

Вон охотно сменил тему беседы:

– Еще участвуют Лейн, Сефтон и Харроуби. И я, конечно же. – Он ткнул пальцем в колесо двуколки Брэнда, затем подошел к его черным скакунам, чтобы как следует рассмотреть. Взглянув на копыта лошадей, он спросил: – А почему бы и тебе, Фейвершем, не попытать счастья со своими вороными? На кону уже стоит четыре сотни фунтов. Но чтобы усилить твой интерес, я ставлю еще пятьдесят гиней сверху, что мои гнедые обойдут твоих лошадок.

– Принимаю вызов, – кивнул Брэнд.

– Тогда иду на старт. Буду счастлив положить твои деньги в карман. – Бон рассмеялся и зашагал к своему нарядному красно-желтому экипажу.

Брэнд направился к своей паре, чтобы проверить сбрую. Шарлотта и Фэнси последовали за ним.

– Ты ведь не собираешься состязаться с пятью экипажами, правда? – осведомилась она, понизив голос.

Граф с усмешкой ответил:

– Я бы сказал, что это вполне предсказуемое поведение для негодяя.

– Не будь ребенком. Скачки, похоже, будут довольно опасными.

Он смерил ее долгим взглядом, от которого у нее быстрее забилось сердце. Шарлотта потупилась и промолчала. «Может, он все еще злится на меня?» – подумала она.

– К тому же я никогда не упускаю возможности принять вызов, – продолжал Брэнд. – Видишь ли, даже у распутников есть свой кодекс чести.

– Кодекс чести? – переспросила Шарлотта. – А если твоим приятелям взбредет в голову спрыгнуть со скалы, ты тоже последуешь их примеру?

– Если в воду, то даже не стал бы колебаться. По этой причине мы с тобой такие разные. Я живу ради приключений, а ты... ради однообразия.

– Неправда, моя жизнь не однообразна! – воскликнула Шарлотта в некоторой растерянности. – Только я не могу... – «Не могу отдаться во власть мужчины, разбередившего мне душу», – добавила она мысленно.

– Не можешь не ехидничать, – с усмешкой заявил Брэнд и стремительным движением вскочил на высокое сиденье двуколки. – Окажи мне любезность, Шер, не отпускай от себя этот мохнатый клубок. Будет жалко, если лошади его растопчут.

– Не сомневаюсь, что сегодня растопчут кое-кого другого.

– Только не меня. Пора бы тебе знать: я играю для того, чтобы побеждать.

Впервые за весь день Брэнд одарил ее своей характерной задорной улыбкой. И Шарлотта тотчас же ощутила, как все в ней всколыхнулось и теплая волна желания разлилась по жилам. В следующее мгновение граф хлестнул лошадей и отъехал.

Шарлотта нахмурилась. Тот факт, что он заставил ее о нем беспокоиться, разозлил ее, а неотступное желание вызвало чувство стыда. Почему она позволила вовлечь себя в столь глупую t. ссору? Она не должна была поддаваться какому бы то ни было влиянию с его стороны.

«Я живу ради приключений, а ты... ради однообразия».

Она наблюдала, как граф направил свою двуколку в гущу экипажей, чтобы начать гонку. Он спрыгнул с сиденья и заговорил с другими участниками скачки – мужчины обменивались рукопожатиями и похлопывали друг друга по спине. Шарлотта смотрела на Брэнда и чувствовала, что ее все больше к нему влечет. Причем, как ни странно, она испытывала к нему не только физическое влечение...

Возможно, жизнь, которую она вела, действительно казалась Брэнду однообразной, но она скорее предпочла бы скучать, чем волноваться из-за того, кто бессмысленно рискует жизнью на дуэлях и скачках.

Не желая больше о нем думать, Шарлотта стала прогуливаться по дорожкам. Повсюду из-под опавшей листвы и пожухлой травы пробивались нежные стебли свежей зелени, а кое-где уже синели лопнувшие бутоны фиалок. Воздух же был свежим и прозрачным, и в нем чувствовался запах земли, вызывавший в ее душе ностальгические воспоминания.

Шарлотта скучала по своему маленькому уютному домику на окраине Йорка. Она хотела вернуться к привычной жизни, даже если ее жизнь и в самом деле была порой однообразной. Но сначала ей следовало позаботиться о безопасности бабушки.

Мужчины, не собиравшиеся участвовать в скачках, делали ставки и обменивались мнениями относительно шансов соперников на выигрыш. Шарлотта прошла мимо них и направилась к дамам в шикарных шляпках и облегающих фигуру ротондах. Рядом с ними стоял стол с закусками и напитками. Женщины пили чай из фарфоровых чашек и ели пирожные. Некоторые из дам приветливо ей улыбались и вежливо кивали, другие же без всякого смущения разглядывали. Что ж, этого и следовало ожидать. Ведь она явилась сюда в сопровождении Брэнда Виллерза.

Одна из женщин, стройная кареглазая брюнетка в модной шляпке с пером и в малиновой ротонде, приложив к глазам лорнет, смотрела на мужчин в конце дорожки, готовых с минуты на минуту начать скачку.

Шарлотта внимательно взглянула на брюнетку. Возможно, жена Клиффорда Бона могла бы пролить хоть какой-то свет на тайну, над которой она ломала голову.

Леди Лидия наконец-то опустила свой лорнет. Взглянув на Шарлотту, она проговорила:

– А муж сказал мне, что лорд Фейвершем запретил вам здесь появляться.

– Мне удалось уговорить его, – пояснила Шарлотта. – Вы тоже интересуетесь скачками? Может, посмотрим вместе?

Лидия кивнула:

– Да, конечно. С вами мне будет интереснее, чем с моей прежней собеседницей. – Она указала на стоявшую рядом с ней светловолосую голубоглазую девушку лет восемнадцати. – Это мисс Дарби, кузина моего мужа. Маргарет, поздоровайся с леди Шарлоттой.

Мисс Дарби сделала реверанс. Ее губы шевельнулись, но слов приветствия Шарлотта не услышала.

– Говори громче, девочка, – сказала Лидия и тут же снова заговорила: – Маргарет выросла в Суссексе. Уверена, что вчера на музыкальном вечере вы ее не видели. Она пряталась, как обычно, в углу.