Ходок IV (СИ) - Тув Александр Львович - Страница 77

– Понятно… – протянул верховный главнокомандующий, – … то есть с твоей стороны это банальный шпионаж… – и видя, что Хан пытается что-то сказать в свое оправдание, миролюбиво поднял руки. – Это твое дело – все посольства этим занимаются, но… со стороны администрации порта это коррупция и измена родине… – очень тихо, почти шепотом закончил Шэф, а потом неожиданно рявкнул так, что подпрыгнул не только консул, но и Денис: – Имя контакта! Живо!

– С-с-с…

– Что-о-о-о с-с-с!!!? Ты чего тут сссыкаешщь? А-а-а!? Имя! Должность! Быстро! – и тут консул Высокого Престола Хан Карум сумел доказать, что кровь – не вода, а аристократ – это аристократ, а не какой-нибудь свинопас! Он сумел взять себя в руки и почти не заикаясь оттарабанил:

– С-старший контролер Марк Фартаж…

– Хорошо… – задумчиво произнес Шэф, – но ты чего-то не договариваешь… не врешь – а не договариваешь… Колись гнида! – снова завопил он, переходя от шепота к крику, но на сей раз застать врасплох ему удалось только Хана – Денис такой кунштюк предвидел и даже не вздрогнул.

«Матерею!» – с некоторым оттенком самодовольства подумал он.

«Ну ты – вааще герой! – съерничал внутренний голос. – Даже не обоссался!» – Денис вступать в полемику с наглецом не стал и только презрительно хмыкнул.

– И еще… – начал консул, но опять замолчал с видом человека, который сболтнул лишку и мучительно пытается скрыть это от окружающих, но тем самым еще больше себя выдает.

– Ты что ж это… буржуйский выкормыш… с чрезвычайкой шутить вздумал!.. Ладно – придется тебе искупаться… в последний раз! – мрачно пообещал Шэф. В ответ на это многообещающее заявление, консул издал какой-то странный то ли вздох, то ли всхлип и вдруг быстро заговорил, словно захлебываясь словами. Видимо перспектива последнего в жизни заплыва, причем строго по вертикали, подействовала на него расслабляющее.

– Это Тар Гливар приказал… маг… на самом деле он здесь главный… я делаю, что он приказывает… а сам, что по мелочи… он главный… у него утром связь с Капитулом была… внеочередная… еле успели его в городе найти… иначе бы… выскочил из переговорной сам не свой… орет… видать накрутили его… а я что… приказал прорваться в каюту… или обратно отправит в Паранг… а там… хорошо если в отставку… или в изгнание… а то могут… приказал изъять марку любыми средствами…

– Какими это интересно, средствами? – остановил этот бурный поток верховный главнокомандующий.

– Войти в каюту вместе со стражниками и изъять…

– Понятно… – протянул Шэф, и тут в его мозгу будто молния сверкнула – он понял, что не давало ему покоя с того момента, когда он пугал зевак, скопившихся на пирсе. Дело было в том, что один из них нисколько его не боялся, а просто талантливо изображал. Правда главком уже тогда что-то такое почувствовал, но из подсознания эта мысль пробилась только сейчас. А может он просто Воланда вспомнил… хотя у того вроде правый глаз был черный, а левый зеленый… или наоборот?... – Высокий, худощавый брюнет, лет сорока… глаза разноцветные: один желтый, другой зеленый. Он!?

– Да.

Командор задумался, помолчал несколько мгновений, а потом продолжил допрос в быстром темпе – было видно, что он торопится.

– Этот… как его… – Тар, обладает дипломатическим иммунитетом?

– Нет.

– Поэтому и в налете не участвовал? – ухмыльнулся главком.

– Да.

– Входит в списочный состав консульства?

– Нет.

– Он типа наемный работник?

– Да.

– Где живет?

– Не знаю. – Шэф пристально уставился на сникшего консула и по каким-то своим критериям определил, что тот не врет. – Он сам приходит, когда что-то надо…

– А если срочно найти, как сейчас?

– Курьеры ищут в ресторанах… на базаре… ну-у там, где он часто бывает… мы эти места знаем… костер зажигаем на крыше – днем дым виден, ночью огонь… все…

– Ты кому врать пытаешься… сволочь высокопрестольная… – ласково пропел главком, а после небольшой паузы привычно рявкнул: – За борт захотел муфлон тонкорунный!!??!? А-а-а-а!!! Так сейчас пойдешь, пузыри пускать!!!

Денису было жалко Карума – его облик точно описывался выражением: «Мокрая курица» – от блестящего аристократа, которого встретили компаньоны на пирсе, не осталось ничего – мокрая курица и есть мокрая курица… В тоже время, жалость эта была какой-то немного ненастоящей, виртуальной что ли, а виртуальность эта заключалась в том, что если бы Шэф приказал ему, скажем… – жечь пятки консула, для получения информации, то Денис без всяких колебаний сделал бы это со своим врагом, не переставая жалеть его как страдающего человека.

«Вот какая ты тонкая, противоречивая натура!» – зло усмехнулся внутренний голос.

«Да перестань ты… – устало отмахнулся Денис, – … при чем тут это? Ну не люблю я, когда людей пытают… унижают… Хотя понимаю и признаю, что без этого не обойтись… Но! НЕ ЛЮБ-ЛЮ! Ясно!?»

«Ясно… А если бы ты был один, без Шэфа, и надо было расколоть этого перца, чтобы ты делал, жалостливый ты наш?»

«То же, что и он…»

«Хорошо хоть себе не врешь… Молодец!»

– Быстро говори, как экстренно вызвать колдуна!? – продолжал драть глотку верховный главнокомандующий. – Быстро, сучье семя!.. Пока я не рассердился… а я уже сержусь! – Судя по его виду, терять консулу было нечего. Понуря голову и глядя в пол, он произнес:

– Надо зажечь специальную свечу перед Связным Шаром… но это делается только по приказу из Паранга… из Капитула.

– Сегодня жгли?

– Да.

– Так-так-так… а скажи-ка мне, мил человек… а чего это вдруг, колдун ваш, который главный, не в штате, не дипломат неприкосновенный, – тут Шэф усмехнулся, – а изображает из себя черт знает что? Диверсии небось всякие готовит, Джеймс Бонд хренов?

Смутить и подавить консула Высокого Престола Хана Карума больше, чем он уже был смущен и подавлен, было невозможно, поэтому он не обращая никакого внимания на необычные слова и термины, тут же перешел к ответам по существу:

– Как в штат? – искренне удивился он. – Тар Гливар некромант… а здесь с этим… – он пошевелил пальцами, – не любят в Бакаре некромантов… это раз. А самое главное, согласно Арайской конвенции о дипломатических представительствах в порто-франко Бакар от триста пятьдесят восьмого года от Основания Высокого Престола, наличие магов в составе консульских представительств запрещено.

– Ясненько… а скажи, пожалуйста…

Внезапно, эта в высшей степени интересная беседа была прервана… хотя пожалуй что не беседа, а диалог – беседа, это когда несколько людей разговаривают, а диалог, когда двое, а Денис хоть в каюте и присутствовал, участия в разговоре не принимал, так что правильнее будет так – внезапно, этот в высшей степени интересный диалог был прерван тактичным стуком в дверь и вежливым голосом боцмана:

– Господин! Тут это… – Шэф бросил короткий взгляд на Дениса и направился к двери, оставив старшего помощника и консула наедине.

Когда дверь за верховным главнокомандующим закрылась, Хан, проводив его печальным взглядом, прошептал себе под нос что-то неразборчивое и понуро уставился в пол. В каюте воцарилась вязкая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием консула, так до конца и не отошедшего от «водных процедур». Денис от природы был добрым человеком и несмотря ни на что продолжал им оставаться – ему не нравилось доставлять страдания ближнему, который лично ему ничего плохого не сделал. Другое дело, что после определенных событий, эта природная, так сказать – врожденная доброта, сильно сузила свою сферу влияния на его поступки. Теперь Денис четко отделял мух от котлет, а пирожки от котят.

Хороший урок, преподанный ему экс-Гроссмейстером Ордена Пчелы ш’Эссаром, наглядно показал к чему приводят на войне попытки дистанцироваться от боевых действий, которые, вроде бы, напрямую тебя не затрагивают, попытки не заляпаться кровью в мясорубке, попытки встать над схваткой, попытки остаться чистеньким, купаясь в дерьме. Если бы не этот драгоценный опыт, Денису наверняка захотелось бы эту тишину разрушить – не нравилась она ему, он наверняка сказал бы консулу что-нибудь ободряющее. Но, урок от покойного Гроссмейстера Денис усвоил хорошо, и этот интеллигентски-чистоплюйский порыв подавил в зародыше, справедливо рассудив, что раз допрашивать пленника он не собирается, то и нарушать тишину причины нет, и тем более нет резона разрушать сложившуюся в каюте атмосферу – определенно мрачную, очень подходящую для допроса, а особенно для допроса с пристрастием. Такая атмосфера для пыточного каземата – первое дело! – вот только создать ее непросто, если обходиться лишь психологическими методами, без рукоприкладства, а уничтожить очень легко, сказав что-нибудь неподходяще – как говорится: не то, не там и не вовремя. Однако, тишину нарушил сам консул: