Ходок IV (СИ) - Тув Александр Львович - Страница 76

Попав в вожделенную капитанскую каюту «Арлекина», куда он так стремился и попадание куда, в конечном итоге не доставило ему никакой радости, а вовсе даже, наоборот – одни огорчения, консул робко, как-то боком, приблизился к столу и неуверенно произнес:

– Нужно повернуть верхнюю часть одной из ножек…

– Так в чем же дело, – ободрил его Шэф, – вперед!

– Я не знаю которой…

– Пробуй все, – вполне логично подсказал ему командор.

Денис покосился на главкома:

– Может сами? – тихо, по-русски поинтересовался он.

– Не надо…

– Ты что, боишься отравленной иглы, или еще чего такого?..

– Не то, чтобы боюсь, но-о…

– Понятно…

На судорожные усилия консула Высокого Престола поддалась только третья по счету ножка. Все они были фигурные, резные и представляли собой произведения плотницкого… или столярного? – черт их разберет, искусства, а видом походили на рояльные от какого-то весьма дорого инструмента типа «Bechstein», который кроме того, что звуки издает прекрасные, так еще и собой очень красив. Консул с остервенением, вызванным неопределенностью своей дальнейшей судьбы, вцепился в навершие ножки, имевшее квадратное сечение и рванул что было мочи, как уже два раза до этого… а может быть даже и еще сильнее.

Количество шансов на благоприятный исход дела неумолимо таяло, что изрядно нервировало Хана и заставляло его работать, скажем так – с огоньком… правда и до этого он не филонил, но сейчас сложилось твердое впечатление, что этот, довольно-таки субтильный аристократ, с корнем вывернет тяжеленную деревянную конструкцию из удерживающих ее пазов. К счастью этого не произошло: ножка скрипнула, провернулась на девяносто градусов и с резким треском из боковой поверхности толстой столешницы выскочил небольшой ящик, обнаружить который до этого не было никакой возможности – так он сливался с фоном.

Добившись положительного результата, консул застыл рядом с открытым ящиком тяжело дыша и свесив натруженные непривычной физической нагрузкой руки. Он явно посчитал свою миссию выполненной, однако у верховного главнокомандующего было на это счет иное мнение:

– Выкладывай все на стол, – приказал он, – чего застыл?

Тяжело вздохнув, консул вытащил из очень узкого ящика, рассчитанного на хранение чего-то явно плоского, скорее всего документов, или каких других бумаг, формата, так скажем… А3, пластину из золотистого металла и… и больше ничего. Ящик был явно предназначен только для хранения этой пластины. На ней был выгравирован, или вытравлен – хрен знает, какой-то замысловатый текст, или орнамент, сильно смахивающий на арабскую вязь. Скорее всего, это был именно текст, а никакой не орнамент, потому что, так глубоко прятать имело смысл только документ, а вряд ли документ будет вместо текста покрыт замысловатыми узорами. Так, или примерно так рассуждал Денис, твердо решив считать находку документом. В пользу этой гипотезы свидетельствовало то, что над всей поверхностью пластины были хаотически разбросаны прозрачные звезды, от которых явно попахивало магией. Что характерно, звезды находились именно над Маркой, а не на ней.

«Водяные знаки…» – решил Денис.

«К гадалке не ходи!» – поддержал его внутренний голос.

Ну, а последним доводом в пользу «документного» предположения о назначении пластины, являлась большая красная печать с изображением какой-то неприятной рожи, тоже парящая над ее поверхностью. И если от звезд, разбросанных по тексту, попахивало магией, то от печати – просто воняло! Кроме текста, пластина содержала еще и графику – в самом верху было расположено очень реалистичное изображение «Арлекина», напоминающее высококачественную черно-белую фотографию, а под ней что-то вроде чертежа, дающего изображение судна в трех проекциях, причем кроме вида сверху и сбоку, присутствовал вид не только с носа, но и с кормы.

– Читай! – приказал главком, и Хан с обреченным видом принялся делать то, что ему было велено. Сразу скажем, что до мастеров художественного слова, вроде Ираклия Луарсабовича Андроникова, ему было как до Воронежа пешком. Смысл текста он конечно передавал, но делал это таким монотонным и бесцветным голосом, что начал вызывать у Дениса зевоту, буквально после первых пяти предложений. Похожим образом разговаривают провинциальные гипнотизеры, пытаясь ввести пациентов в гипнотический сон и бесплатные «говорилки», монотонно озвучивающие электронные тексты.

– Эйсхалт первого ранга «Арлекин» был заложен…

«Что еще за эйсхалт?» – удивленно подумал Денис.

«А я знаю?..» – ворчливо отозвался внутренний голос.

 … клипер… – с некоторым запозданием отозвался выгравированный на черепе «переводчик» – … наверное…

«Будем считать, что – клипер!» – подвел итог короткому совещанию Денис.

– … был заложен, – продолжал консул, – в седьмой день двадцатой десятидневки триста семьдесят седьмого года от Основания Высокого Престола…

– Стоп! – перебил его командор. – Давай сначала, и води пальцем там где читаешь.

Просьба была более, чем странная, но Хану было уже все равно: с ним произошла крайне неприятная вещь, называемая по-научному – смена парадигм. Картина мира, где он обладал дипломатическим иммунитетом и физической неприкосновенностью, был гордым аристократом, почитающим унижение хуже смерти, была уничтожена. Взамен утраченного явился новый, чудный мир, где его жизнь ничего не стоила… – вернее, ее цена соответствовала одному несовпадению в ответах на вопросы, которые задает этот ужасный человек… а впрочем – человек ли?!.. назвать этого монстра человеком, язык не поворачивался!

Подобные ощущения мог бы испытать мэр какого-нибудь российского города, или депутат, попавший по ошибке в ментовку, где ему для начала пересчитали ребра дубинкой, потом натянули на голову полиэтиленовый пакет, а в довершение всего стали бы шить дело о растлении малолетних, распространении наркотиков и осквернении могил. Причем, именно в этих конкретных злодеяниях он не был замешан ни сном, ни духом, а все его грехи сводились к банальной коррупции. Сломленный и потерявший лицо, консул Высокого Престола, ничему не удивляясь и не задавая никаких вопросов, начал свою монотонную декламацию сначала:

– Эйсхалт первого ранга «Арлекин» был заложен в седьмой день двадцатой десятидневки триста семьдесят седьмого года от Основания Высокого Престола, на второй Главной верфи Военно-Морского Флота Высокого Престола. На воду эйсхалт первого ранга «Арлекин» был спущен в третий день двенадцатой десятидневки триста семьдесят девятого года от Основания Высокого Престола…

… быстро однако… меньше двух лет, и такой корабль отгрохали!.. молодцы…

– … главные размерения судна, – продолжал бубнить Хан, – суть таковы…

… почему «размерения»? – по-русски «измерения»… вроде бы…

– … высота борта – семнадцать локтей… осадка… длина по конструктивной ватерлинии… бла-бла-бла… – Денис почувствовал, что начинает засыпать с открытыми глазами.

– … владельцем эйсхалта «Арлекин» является Военно-Морской Флот Высокого Престола…

– … капитан корабля: навигатор открытого океана Лам Орфин…

– … порт приписки: Тандалия – якорная стоянка Тяжелого флота Зимнего Океана…

– … дата создания Марки эйсхалта «Арлекин»: седьмой день пятнадцатой десятидневки триста семьдесят девятого года от Основания Высокого Престола…

– … Марка заверена печатью Архимага Ола Пребена и подписью Адмирала Флота Высокого Престола Ура Мельтропа.

Очнулся Денис от того, что стало тихо – Хан закончил дозволенные речи.

– Так-так-так… – задумчиво пробормотал Шэф, а потом, уже в полный голос, обратился к пленнику: – а скажи мне, пожалуйста, откуда ты узнал, что «Арлекин» зашел в Бакар? Ведь насколько я понимаю, специально за портом у тебя в консульстве никто не следит… или я ошибаюсь?

– Ты ошибаешься. У нас есть договоренность с администрацией порта… – консул запнулся, из чего Денис предположил, что договоренность эта неофициальная.