Статьи разных лет - Багатурия Георгий Александрович - Страница 118

Эти конкретные закономерности функционирования и развития общества, выведенные Марксом и Энгельсом из анализа предшествующего исторического развития, имеют решающее значение и для познания предстоящего развития общества. Знание их позволяет выбирать наиболее эффективные направления в исследовании будущего и научно конкретизировать картину будущего общества, динамическую картину его развития. Короче говоря, учет общих тенденций развития общества как системы, выявленных материалистическим пониманием истории, позволяет действительно научно и более конкретно предвидеть движение к будущему обществу, само это общество и его дальнейшее развитие.

Рассмотрим более конкретно диалектическую сторону марксистской методологии познания будущего. Известно, что Энгельс определял диалектику как науку о всеобщей связи и всеобщих законах развития в природе, обществе и мышлении [1, ч. 1, с. 176]. Эти два аспекта диалектики выражают некоторое фундаментальное соотношение, имманентное самой действительности: структуру и движение, логику и историю.

Принцип всеобщей связи детерминирует и способ подлинно научного предвидения. Проявлением последовательной диалектики служит ясное понимание того, что развитие общества – это процесс взаимосвязанных изменений всех его сторон на основе изменения его определяющей стороны – материального производства, и поэтому будущее не в отдельных, а во всех своих элементах должно в большей или меньшей степени отличаться от настоящего. Применительно к механизму экстраполяции это означает, что в процессе познания будущего необходим переход от абстрактного к конкретному, от, так сказать, линейной (однофакторной) экстраполяции к комплексной – от экстраполирования изменений отдельных элементов системы вне связи с другими элементами к экстраполированию изменений всех элементов с учетом их связей и взаимодействий, с учетом также и изменений этих связей и взаимодействий (экстраполирование изменений самих отношений между элементами системы). Яркими примерами комплексной экстраполяции являются прогнозы Энгельса относительно требований равенства и справедливости («Анти-Дюринг») и относительно изменения семейных отношений («Происхождение семьи, частной собственности и государства») [2, с. 169 – 170, 187 – 193].

Принцип всеобщей связи, обусловливая сложное переплетение множества тенденций развития, делает практически невозможным учет всех действующих факторов и поэтому накладывает определенные ограничения на наши возможности предвидения, детерминирует некоторый практический предел предвидения будущего. Отсюда – известная критика Марксом и Энгельсом утопистов, пытавшихся предвидеть детали будущего общества, критика чрезмерной детализации представлений о будущем. Отсюда же – и известная осторожность в прогнозах самих основоположников научного коммунизма. Очевидно, здесь действует общий закон: достоверность научного предвидения будущего при прочих равных условиях находится в обратном отношении к его конкретности [2, с. 149 – 150].

Исследуя будущее коммунистическое общество, основоположники научного коммунизма считали возможным предвидеть только главные черты, наметить общие контуры грядущего. Они принципиально воздерживались от чрезмерной детализации своих представлений о будущем. Как отмечал Ленин, «у Маркса нет и тени попыток сочинять утопии, по-пустому гадать насчет того, чего знать нельзя»[614]. И сам Маркс говорил: «Мы не можем решать уравнения, не заключающего в своих данных элементов своего решения»[615]. Той же принципиальной позиции придерживался и Энгельс, указывавший на закономерную связь между утопизмом и необоснованной детализацией картин будущего.

Вместе с тем классики научного коммунизма никогда не отказывались от возможности познать будущее, и всякого рода «футурологический агностицизм» был им органически чужд. Ленин со всей силой подчеркивал и эту сторону научного коммунизма, беспощадно высмеивая оппортунистическое нежелание задуматься над такими проблемами будущего, которые можно предвидеть и которые поддаются теоретическому решению. Так, он высмеивал социал-демократических филистеров от марксизма, которые пытались отделаться от подобных проблем «уклончиво софистическим: „там видно будет“ или спасались „под сень „бесспорной“ (и бесплодной)“ филистерской истины, что конкретных форм наперед знать мы не можем»[616].

Прекрасной иллюстрацией к марксистскому пониманию пределов предвидения, – разумеется, не принципиальных, а практических пределов, – является недавно опубликованная в виде факсимиле страница из книги Н.Г. Чернышевского «Дополнения и примечания на первую книгу Политической экономии Джона Стюарта Милля» (Сочинения, т. III, Женева, 1869) с пометками Маркса [9, с. 193]. Воспроизводим текст Чернышевского с отчеркиваниями и подчеркиваниями Маркса:

«Если невольничество продержалось силою рутины несколько столетий, после того как перестало быть удобною формою производства, то и форма наемного труда в передовых странах Европы может быть продержится еще довольно долго, – быть может несколько десятилетий, а быть может даже и несколько поколений. В вопросах о будущем можно определенно видеть только цель, к которой идет дело по необходимости своего развития, но нельзя с математической точностью отгадывать, сколько времени потребуется на достижение этой цели: историческое движение совершается под влиянием такого множества разновидных влечений, что видно только бывает, по какому направлению идет оно, но скорость его подвержена постоянным колебаниям, как возрастание температуры от зимы к лету: вообще она возрастает, но нельзя предугадать, какова именно будет температура следующего дня. Так и в истории: нельзя определить, благоприятны ли или неблагоприятны будут ближайшие годы экономическому прогрессу. Если благоприятны, в несколько лет произойдет развитие, на которое при неблагоприятных временах понадобится несколько десятков лет, а, пожалуй, и несколько столетий. Но эта хронологическая разница имеет только практический интерес для живущего поколения: доведется ли ему пользоваться лучшими условиями производства или нет, для него это, конечно, очень важно. А в отвлеченной формуле нет этой неизвестности, потому что нет в ней и хронологических указаний; она только говорит факту: ты минуешь, и место твое займет другой факт; она говорит только: из настоящего положения вещей произойдут такие-то и такие-то перемены в таких-то и таких-то фактах. Но когда произойдут, этого она не говорит. Быть может завтра, быть может очень не скоро. Как физиология говорит каждому из нас: „ты умрешь“, но когда кто из нас умрет – этого она не говорит; это уже дело обстоятельств, еще ускользающих от точного определения».

Против конца первой или начала второй фразы приведенного фрагмента Маркс написал на полях слева: «Браво!». И не случайно. Как много в этом замечательном фрагменте перекликается с собственными мыслями Маркса!

Специфической особенностью марксистской теории коммунистического общества является применение основных законов диалектики к прогнозу будущего: закона единства и борьбы противоположностей, закона перехода количества в качество, закона отрицания отрицания.

Применение первого закона требует обращать особое внимание на существующие противоречия действительности, ибо именно противоречие есть движущая сила развития. Действие этого закона позволяет предвидеть исчезновение («снятие») в будущем обеих сторон каждой противоположности: буржуазии и пролетариата, города и деревни, умственного и физического труда, равенства и неравенства, религии и атеизма, эгоизма и самоотверженности и т.д.; ибо эти противоположные явления взаимно обусловливают друг друга.

Применение второго закона позволяет предвидеть, что каждая тенденция развития рано или поздно, но неизбежно, должна будет привести к качественному изменению развивающегося явления и к переходу процесса развития в иную плоскость. Поэтому и в силу данного закона каждая экстраполяция в будущее имеет предел, т.е. каждый процесс развития не может в том же виде, так сказать, в той же плоскости (линейно) продолжаться до бесконечности, и поэтому ту или иную тенденцию развития нельзя неограниченно, до бесконечности продолжать в будущее. (Нелепы поэтому, например, обывательские представления о беспредельном росте потребления продуктов, удовлетворяющих первичные потребности людей). Было бы очень важно определить в общем виде предел линейной экстраполяции, т.е. предел, где количество переходит в качество и где, следовательно, дальнейшая простая экстраполяция в данном направлении (в данной «плоскости») становится невозможной.