Выгодный брак - Рид Джоанна - Страница 2

Она бросилась вперед, чтобы прекратить бойню, потому что рука преступника уже поднялась для нового удара. Бандит был пьян; его шатало из стороны в сторону.

Боясь за жеребца, она встала между негодяем и животным.

— Прекрати!

Слишком поздно. Взвившийся в воздух обрезок трубы вместо лошадиной бабки обрушился на ее голень. Раздался хруст… Ее затопила волна тошнотворной боли и заставила опуститься на траву. Ее сдавленному крику ответило гневное ржание Беста.

Защищая хозяйку, жеребец оскалил зубы и рванулся к бандиту. Труба опустилась, и чудесный бархатистый нос гнедого треснул, как перезревшая слива. В лунном свете кровь казалась черной.

Из ее глаз брызнули слезы.

— Ты поплатишься за это! — яростно крикнула она. — Ты конченый человек! Теперь никто не подпустит тебя к лошадям на пушечный выстрел!

Бандит повернулся к ней. Его лицо превратилось в гротескную маску, и она поняла, что этот человек не позволит ей рассказать о случившемся.

К горлу подкатил комок.

— Не подходи! — глухо вскрикнула она, отползая к берегу.

Труба поднялась в воздух. Он приближался.

Она лихорадочно огляделась в поисках какого-нибудь оружия. У столба стояли вилы. Если она доберется до них, то появится крохотная надежда на спасение.

Она быстро откатилась в сторону и подняла вилы, заставив бандита остановиться.

Но ее ждал новый ужас, еще более сильный…

Делла отогнала от себя страшное воспоминание, сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и ощутила близость защищавшего ее большого теплого тела.

— Ах, Бест, мы с тобой два сапога пара, верно? — Она протянула руку, прикоснулась к одному из шрамов и кончиками пальцев погладила его.

Бест вздрогнул, тревожно заржал и попятился.

— Не волнуйся, милый. На сегодня достаточно. И с тебя, и с меня.

Теперь нужно подняться. После операции прошло три месяца, а Делла все еще не могла совершать простейшие движения.

Она неловко оперлась на здоровое колено, положила ладони на землю, оттолкнулась и с трудом встала на ноги. Левое колено слушалось плохо. Она часто оступалась, после чего нога мучительно болела несколько часов, а иногда и несколько дней. К счастью, сегодняшнее падение ей не повредило.

Делла шагнула к изгороди, с досадой заметив, что ее походка стала еще более неуклюжей.

— Пойдем, Бест. Пора в стойло, — еле слышно пробормотала она.

Я пойду на все, думала она. Сделаю что угодно, лишь бы Бест стал прежним. Если ничего не выйдет, все потеряно.

Дело не двигалось, а она была единственным человеком, которого мог терпеть Бест. Как ни странно, та роковая ночь заставила его привязаться к ней. Только Делла могла входить в его стойло, кормить и чистить жеребца, хотя иногда он не позволял этого и ей. Доверию мешал тайный страх, всегда готовый вырваться наружу. Во всяком случае, тренер, которого они наняли для работы с чистокровным жеребцом, уцелел чудом: Бест загнал его в угол и оскалил зубы.

Теперь жизнь Беста зависела только от нее.

Бремя было невыносимым.

Делла отвела жеребца в стойло и вышла из конюшни.

Не желая встречаться с бабушкой и сестрой Шарон, которая уже должна была вернуться из школы, она пересекла двор и прошла в офис. Нужно еще раз заглянуть в гроссбух.

Может быть, она что-то пропустила. Какие-то суммы, с помощью которых можно оплатить неотложные счета.

Войдя в офис, она остановилась как вкопанная. Кожаное кресло, стоявшее за ее письменным столом, было занято.

Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь стрельчатые окна, освещали мускулистое предплечье и широкую ладонь, державшую фотографию в рамке. На фотографии была изображена Делла с родителями. Снимок был сделан незадолго до смерти отца.

— Кто вы такой и что вы здесь делаете?

Незнакомец развернул кресло и невозмутимо встретил ее гневный взгляд. Мужчина был смуглым и красивым. Темные волосы падали на его высокий лоб, из-под черных бровей смотрели пытливые голубые глаза. Незнакомец улыбнулся, отчего на его правой щеке образовалась ямочка, придававшая ему озорной вид.

— Пытаюсь как можно больше узнать о ферме Гринов, — непринужденно ответил он, ставя фотографию на место. — Джон Фаулер к вашим услугам.

— Джон Фаулер?.. — повторила она. — Тренер?

— Он самый.

Ее мозг лихорадочно заработал. Делла была уверена, что этот человек прибыл ради Беста. Но почему?

— Объясните.

— Когда я получил от вас письмо, просившее о помощи…

— Я не писала вам никакого письма!

— Но вам нужна моя помощь, не так ли?

— Моя бабушка… Это она пригласила вас?

— Так она мне сказала.

— Послушайте, мистер Фаулер…

— Джон.

— Прошу прощения за беспокойство, но я не могу воспользоваться вашими услугами. Извините за глупую ошибку. Я возмещу вам стоимость билетов на самолет и остальные расходы…

Он махнул рукой.

— В этом нет необходимости.

— Но вам придется улететь.

— Почему?

— Потому что я так хочу!

О Господи, хоть бы он уехал, не задавая лишних вопросов… Делла не хотела унижаться, объясняя, что ей нечем ему платить. Что она и так исчерпает одну из своих кредитных карточек, чтобы оплатить его возвращение в Британию. Что она потеряла всякую надежду и больше никому не верит.

— А как же быть с вашей бабушкой? — спросил Джон. — Разве ее желания не в счет? Она потратила немало сил, чтобы убедить меня прилететь.

— Она пыталась помочь.

— Да. И я попытаюсь сделать то же самое.

Ох, если бы это было возможно…

— Вы не сможете.

— Смогу, если вы дадите мне попробовать.

— Бест не подпускает никого, кроме меня. Несколько опытнейших тренеров уже пытались сделать это и потерпели неудачу. Честно говоря, мне повезло, что никто из них не подал в суд за нанесение увечий.

— Но я еще не пробовал.

Делла скрестила руки на груди и смерила его сердитым взглядом. Фаулер встретил этот взгляд не моргнув глазом.

Тренеры, которые работали еще с ее отцом, пытались помочь Делле даром. Не только в знак памяти о нем, но и из уважения к конюшням Гринов, существовавшим больше ста лет.

Но без толку. Все давали ей один и тот же совет: пристрелить взбесившегося жеребца.

Она подошла к столу, чтобы получше рассмотреть этого зазнайку. Вблизи Фаулер оказался еще красивее, чем она думала. Это заставило ее занервничать.

— И что же в вас такого особенного?

— Моя репутация, — усмехнулся он.

— Да, — сухо сказала Делла, недовольная тем, что от близости Фаулера у нее зачастил пульс. Этого человека окружают толпы красивых женщин. Во всяком случае, если верить фотографиям. Она читала все журналы и газеты, посвященные коневодству и конному спорту, и видела множество таких фотографий, — я знаю вашу репутацию. Но при чем здесь Бест?

— Когда я работал у Дженни Браунинг, то готовил Беста к его первым скачкам.

— Вы тренировали Беста?

— Точнее, приручал его.

Во тьме вспыхнул лучик надежды. Бест знает Джона Фаулера.

Теоретически гнедой мог видеть врага и в Джоне Фаулере. Если так, это только доставит лошади лишние мучения. Нет, ее последний шанс в том, чтобы работать с лошадью самой. Она единственная, кто может подойти к жеребцу.

— Мне очень жаль, но я уже приняла решение, — твердо сказала она. — Уезжайте немедленно.

Джон поднялся, обошел стол и остановился рядом. Хотя Делла была выше среднего роста, ей пришлось закинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Он вгляделся в лицо Делле, изучая его.

О Господи, почему близость этого тренера так волнует ее? Чем скорее он уедет с фермы, тем лучше.

Но когда он вышел, Делла почувствовала себя так, словно из нее выпустили воздух. Пришлось опереться на стол, чтобы не потерять равновесия.

Какое-то мгновение Делла смотрела на дверь, ожидая, что Джон Фаулер вот-вот вернется и продолжит спор.

Но Фаулер не разочаровал ее.

Она взяла себя в руки и обошла стол. Однако кресло еще хранило его тепло, а воздух — запах мужского тела.