Выгодный брак - Рид Джоанна - Страница 1

Джоанна Рид

Выгодный брак

1

Раскинувшийся перед ними пейзаж напоминал почтовую открытку.

Невысокие, поросшие травой холмы, окруженные белой изгородью в четыре жерди и дубовой рощей. Пасущиеся чистокровные кобылы с жеребятами по бокам. А посреди этой мирной картины — великолепный дом в викторианском стиле, с двумя белыми колоннами по бокам парадной двери.

Джон Фаулер остановил машину на вершине холма и залюбовался видом.

— Немного напоминает родную сторонку, правда? — спросил Пит Китс, сидевший справа.

И в самом деле, подумал Джон. Все, как в его родном Уэльсе.

Он посмотрел на своего помощника.

— Неужели по дому соскучился? Мы же только сутки, как улетели.

— Просто увидел что-то знакомое в чужой стране, где все чужое, — проворчал Пит, нахмурив лоб.

Джон рассмеялся. Австралийцы более расторопны, беспечны и более болтливы, чем жители Уэльса. А так никакой разницы. Люди всюду одинаковые.

Впрочем, они прилетели сюда не знакомиться с местным населением, а делать благородное дело.

Джон подъехал к воротам фермы.

Бест взбесился! Джон не верил своим ушам.

Что могло случиться с великолепной лошадью, которую он готовил к скачкам всего три года назад?

Длинная подъездная аллея вела к дому. Сад был хорошо ухожен; цветочные клумбы огораживала низкая стенка. Очень похожая на валлийскую.

И лишь когда они очутились на круглой автостоянке, Джон заметил следы упадка. Старый дом нуждался в уходе.

Парадная дверь открылась. На пороге показалась симпатичная немолодая женщина в джинсах и трикотажной рубашке-поло и дружески помахала им рукой.

— Должно быть, вы мистер Фаулер.

— А вы, должно быть, Делла Грин.

— Тереза. Делла — моя внучка.

Молодая бабушка, подумал Джон, заметив легкую проседь в ее коротких светло-русых волосах. Он покачал головой и представил Пита, который тут же отпустил даме комплимент.

— Если вы бабушка, то мисс Делла наверняка еще не пошла в школу.

Тереза засмеялась.

— Ах вы, льстец!

Но не успел Пит возразить, как воздух огласил хриплый вопль.

— Бест?

— Боюсь, что так. Делла обожает его.

— Что случилось? Я имею в виду лошадь.

Тереза запнулась и покачала головой.

— Не знаю. Какой-то несчастный случай. Вам все расскажет Делла.

Джон шагнул в ту сторону, откуда донеслось тревожное ржание.

— Нет, подождите! Мистер Фаулер…

Джон остановился и повернулся лицом к Терезе.

— Джон.

— Джон, Делла не ждет вас.

— Но она написала мне.

— Нет. Это я написала вам. Решила, что просьба управляющей фермой будет более убедительной. Я хотела сказать ей, но не смогла найти слов… Надеюсь, вы сможете это сделать лучше. Я не сумела добиться от нее толку. Ни один здешний тренер не может подойти к Бесту. Кое-кто пытался… но они все говорят, что его нужно… — Она сглотнула и продолжила: — Делла решила ухаживать за Бестом сама, как будто это она виновата в случившемся. Но как она может ухаживать за ним, если не в состоянии ухаживать за собой?

Что бы это значило? — подумал Джон.

— Я постараюсь… Надеюсь, у вас есть где остановиться?

— Да, конечно, — улыбнулась Тереза. — Очень симпатичный флигель, как было обещано, и удобная квартира для вашего помощника в перестроенной конюшне, где теперь находится офис управляющего фермой.

Джон повернулся к Питу.

— Может быть, пойдешь устраиваться? — Он хотел разведать обстановку в одиночку.

— Да, конечно.

— Поедете по этой дорожке, — показала Питу Тереза, — и окажетесь у флигеля. А сразу за ним — конюшня и ваша квартира.

Не успел Пит сесть за руль, как Бест снова заржал. Джон быстро пошел на звук.

Он обошел дом, увидел сарай с паддоком и остановился в тени, стараясь остаться незамеченным.

Спиной к Фаулеру и лицом к гнедому жеребцу стояла высокая стройная женщина. Ее волнистые золотисто-русые волосы доставали до лопаток.

Джону захотелось, чтобы она обернулась. Тогда картина была бы полной.

Но Делла Грин пыталась надеть на жеребца недоуздок и понятия не имела, что за ней наблюдают.

Они с Бестом играли в серьезную игру. Наступали и отступали, но все без толку. Едва она протягивала недоуздок к морде коня, как Бест закатывал глаза, бил копытами, протестующе ржал, а потом шарахался в сторону.

Джон внимательно следил за обоими и обратил внимание на странную походку женщины. Возможно, это часть проблемы, подумал он, начиная анализировать факты.

Прошло пять минут, десять, а она все еще не приблизилась к своей цели.

Пятнадцать.

Джон, которому надоело даром тратить время, готов был выйти из укрытия, когда женщина едва не добилась своего. Недоуздок оказался в нескольких сантиметрах от носа лошади. Но в последний момент гнедой вскинул голову, развернулся и толкнул ее.

Хотя Бест лишь слегка задел хозяйку, этого хватило, чтобы та потеряла равновесие и упала.

Услышав негромкий крик, Джон бросился к паддоку.

И тут она заплакала. Этот плач был вызван не физической болью, а чем-то куда более страшным. Отчаянным горем. Горем, от которого Джон лишился дара речи.

Этот тихий плач надрывал ему душу. На мгновение у Джона перехватило дыхание.

Покосившись на Беста, он увидел, что жеребец тоже встревожен плачем. Но, вместо того чтобы отступить в дальний конец паддока, как ожидал Джон, он приблизился к Делле.

И тут Джон увидел страшные шрамы, уродовавшие атласную кожу гнедого.

Какого черта? Что здесь произошло?

А потом Бест сделал удивительную вещь.

Он наклонил голову, фыркнул в волосы Делле, слегка пожевал их, а потом поднял голову. Бест стоял над ней. Тихо. Неподвижно. Защищая.

Ток между человеком и животным был таким сильным, что Джон ощутил физический удар. Он сконцентрировался, мысленно вслушался, пытаясь нащупать эту связь, подключиться и понять ее. Перед Джоном раскрылась зияющая пропасть.

На мгновение его поглотила темнота; то был поток: черной энергии, живший собственной жизнью.

Страх… ненависть… ужас…

Но чьи это были чувства? Лошади? Женщины?

Джон вздрогнул и тут же вынырнул обратно.

Да, все верно. Лошадь и женщину объединяет некий ужас, который он еще не мог определить. Джон попятился, не желая разрывать их связь. Кроме того, ему было нужно остаться одному и собраться с мыслями. Обдумать случившееся. И найти способ приблизиться не только к жеребцу, но и к женщине.

Ее разбудил вопль.

Нет, это не человек, поняла она, очнувшись.

— Кто там?

Ответом ей был шепот ветра.

Она была одна.

В окно врывался лунный свет и падал на стеганое одеяло, казавшееся особенно уютным в холодную весеннюю ночь. Еще один вопль, полный страха и гнева, заставил ее выбраться из постели. Она поняла, кто это.

Сердце заколотилось как сумасшедшее.

— Бест! — ахнула она.

Влажный холодный воздух коснулся ее босых ступней, проник сквозь длинную ночную рубашку и начал щекотать ляжки, словно не желая выпускать ее наружу. Она умудрилась миновать темную кухню, ничего не задев по дороге, добралась до чулана и сунула ноги в покрытые грязью ботинки.

Выскочила во двор и побежала к конюшне. В стойлах метались потревоженные лошади. Но Беста на месте не было. Внезапно из-за сарая вновь донеслось ржание. Она вылетела наружу и устремилась к пастбищу на высоком берегу. От реки тянулись языки тумана.

Но туман не скрывал картины, которая заставила ее оцепенеть от ужаса.

Привязанный к ограде жеребец пятился от человека с обрезком свинцовой трубы. Если чистокровной лошади перебить бабки — а именно таковым было намерение негодяя, — ее останется только пристрелить.

— Стой! — крикнула она.

Негодяй на мгновение оглянулся. В лунном свете его искаженное лицо казалось безумным. Таким же безумным, как гнедой жеребец, рвавший повод, который привязывал его к забору.