Выгодный брак - Рид Джоанна - Страница 3

Избавиться от этого ощущения оказалось труднее, чем она думала. Делла испытывала странное томление. Которое прошло лишь тогда, когда она заметила настольный календарь.

Число было другое. Кто-то — скорее всего, Джон Фаулер — перелистал календарь на две недели вперед. Но зачем?

При взгляде на листок у нее свело живот. День скачек. Тот самый день, когда Бест мог бы спасти их ферму.

Теперь же оставалось надеяться лишь на то, чтобы уцелели конюшни и сама лошадь.

Делла Грин была для него открытой книгой.

В отличие от нового тренера Джона Фаулера.

Надеясь, что кобылы его не выдадут, он выбрался из тени, обошел сарай, рывком преодолел открытый участок, перелез через забор и скрылся в роще.

Таких сложностей он не ожидал.

Джон Фаулер… Какого черта он прилетел?

Конечно, ради жеребца. Когда-то он объезжал Беста и собирается попробовать на нем свою магию еще раз.

Присутствие Фаулера мешает ему. Его положение и без того трудное, а теперь стало еще труднее.

Придется соблюдать осторожность.

Удастся ли ему остаться безнаказанным? Но он обязан действовать. Чего бы это ни стоило.

2

— Почему Делла не хочет, чтобы я работал с Бестом? — спросил Джон Терезу, встретившись с ней в гостиной, чтобы выпить стаканчик перед обедом.

Пит сослался на то, что должен встретиться с какими-то старыми приятелями, и отправился в город.

— Я не знаю, что творится в голове моей внучки, — сказала Тереза, протягивая Джону стакан бурбона. На ней было просторное платье, которое не уступало элегантностью великолепной гостиной.

В углу стоял резной светло-желтый диван с множеством бахромчатых подушек. С четырехметрового потолка свисала громадная люстра. В угловой нише, прикрытой ширмой черного дерева, стоял рояль. На стенах, оклеенных золотистыми обоями, красовались портреты — только не людей, а чистокровных лошадей.

— Думаю, вы хорошо знаете свою внучку. — Джон сел в кресло у камина. — Ей понадобится моя помощь, чтобы справиться с Бестом. Она призналась в этом, прежде чем попросила меня уехать. — Причем весьма лаконично. Он интуитивно чувствовал эмоциональное состояние Деллы, но пользовался любой возможностью, чтобы узнать правду.

— Она очень гордая.

— И очень встревоженная.

— Да… верно.

Если Тереза и знала больше, чем показывала, то делиться своими знаниями не торопилась. Джон догадывался о причине отказа Деллы. Он сам видел признаки упадка на ферме и то, что стойла одной из трех конюшен пусты… Он сделал глоток бурбона и сменил тактику.

— Вы давно живете на этой ферме?

Обрадованная Тереза взяла бокал с красным вином и присела на диван.

— С замужества. Я вышла за Мэтью, когда мне было девятнадцать.

— И вы участвовали в бизнесе?

— Я участвую в нем до сих пор. Если бы я ушла от дел, то просто не нашла бы себе места.

Джон сделал второй глоток и небрежно спросил:

— А если что-нибудь случится с фермой?

Когда Тереза побледнела и поставила бокал на кофейный столик, он понял, что попал в цель.

— Ничего с ней не случится, — сказала она скорее решительно, чем убежденно.

— Я не хочу быть невежливым, но дом и ферма нуждаются в серьезном ремонте. Это требует денег, которых — прошу прощения — у вас, по-видимому, нет. А Бест стоил вам около миллиона долларов.

Джон хорошо знал, что родословная у жеребца безупречная. На скачках в Суонси Бест считался главным фаворитом, но не смог принять в них участие из-за растяжения сухожилия. А позже он выиграл несколько европейских скачек группы «А». И все за два последних года.

— Добавьте к этому, что я не слышал о его снятии с соревнований. А быть жеребцом-производителем ему еще рано. Исходя из этого, я делаю вывод, что вы рассчитывали выставить его на скачки в Мельбурне.

В этом году на ипподром «Флемингтон» должны будут прибыть лошади со всего мира. Главным событием дня будет заезд на кубок Мельбурна стоимостью в четыре миллиона долларов.

Тереза умолкла, заморгала, потом на ее глаза навернулись слезы, а губы задрожали.

— Таков был наш план, — призналась она. — Нам пришлось повторно заложить ферму, чтобы купить Беста. После смерти отца Деллы осталась куча долгов. Я любила своего сына, но знала его недостатки. Мне не следовало позволять Гаролду заниматься финансами. Он любил не только разводить лошадей, но и играть на тотализаторе. — Она вздохнула. — Он умер три года назад. Тогда ей было всего двадцать пять.

— А что, никто другой не мог ее заменить?

— Ее брат Гарри никогда не интересовался фермой. У него свое дело в Брисбене. Сестра Деллы Шарон любит лошадей, но ей всего семнадцать, она еще не закончила школу. А их мать Эстер прошлой зимой снова вышла замуж и переехала в Аделаиду. Так что фермой пришлось заниматься нам с Деллой. Но три года тяжелой работы так и не позволили нам расплатиться с долгами.

— И вы надеялись, что победа Беста позволит решить ваши проблемы?

— Выигрывать ему было не обязательно. Достаточно занять призовое место. А потом мы сделали бы его производителем. Кроме приза и платы за случку мы могли бы получать жеребят от наших чистокровных кобыл и быстро поставили бы ферму на ноги.

Гаролд Грин был не единственным игроком в этой семье, подумал Джон.

— Тогда все зависит от того, сумеет ли Бест принять участие в скачках?

Тереза кивнула.

— И вы — наша последняя надежда на то, что это все же случится.

— Я не уверен, что ваша внучка считает так же.

— Считала бы, если бы не была так горда. Джон, ее волнует то, что вы известный тренер, а нам нечем вам платить. Я надеялась лишь на то, что вы работали с Бестом и не захотите, чтобы его пристрелили. И хотела предложить вам часть приза, большую, чем обычно.

Если Бест займет призовое место. Если жеребец сможет выйти на старт. И если Делла Грин сможет поступиться своей гордостью ради Беста.

Казалось, мысли Джона вызвали ее из небытия. Из коридора донеслось характерное постукивание, предупреждавшее о ее приходе.

— Бабушка, знала бы ты, что выкинула Шарон на этот раз! — Делла вошла в комнату, опираясь на палку, и тут же заметила его. Она остановилась как вкопанная и захлопала пушистыми ресницами. Ее золотисто-карие глаза широко раскрылись.

Глаза — лучшее, что у нее есть, подумал он. Лицо у Деллы было привлекательное, но глаза завораживали. Внезапно по его жилам заструилась кровь, горячая как лава.

Казалось, Делла это почувствовала, потому что судорожно сжала серебряную ручку трости в виде лошадиной головы. Краска залила нежную кожу, видневшуюся в треугольном вырезе джемпера с короткими рукавами, а загорелое лицо стало пунцовым, подчеркнув золотистый оттенок волос. Что это, смущение или досада? Забавно…

— Почему вы еще здесь? — сорвалось с ее полных чувственных губ.

— Делла! — воскликнула Тереза. — Ты забыла, что Джон наш гость!

— Да, конечно. Отправить его восвояси без обеда было бы невежливо.

Ее реплика сняла напряжение, и Джон рассмеялся.

Делла подошла ближе, и Джон понял, что она изо всех сил старается не хромать. И все же она едва заметно припадала на левую ногу. И сжимала ручку трости с такой силой, что лошадиной голове угрожала серьезная опасность.

Наконец она оказалась в зоне его ауры, и Джон ощутил пугающий толчок. Такой же, как утром на пастбище. Но тогда он считал, что этот импульс исходит от Беста.

— Я думала, мы поняли друг друга, — продолжала Делла.

— Вы потребовали, чтобы я вернулся домой. Я просто решил не спорить с вами.

— Я управляю фермой, — напомнила она. — И мне решать, что с ней делать.

— Совершенно верно. И я не сомневаюсь, что в этом качестве вы думаете о ее судьбе. И о судьбе бедняги Беста тоже.

«А не о себе». Он не сказал этих слов. Но плотно сжатые губы Деллы говорили, что она прекрасно поняла его.

— Ну… и что вы будете с ним делать?

— Пытаетесь выведать мои секреты? — не обращая внимания на ее вызывающий тон, пошутил Джон.