СверхНОВАЯ правда Виктора Суворова - Хмельницкий Дмитрий Сергеевич - Страница 65

То, что страна уже фактически жила в режиме военного времени, демонстрировал последовавший в середине января 1940 г. приказ наркомата ВД УССР о запрете перевода на другую «работу» оперативного состава, который обслуживал военные заводы.[353] Перемещение «особистов», тянувших лямку в «ящиках», позволялось лишь с санкции 2-го отдела экономического управления НКВД УССР.

Часть документов сборника составляют материалы, касающиеся «сотрудничества» НКВД и Красной армии или как минимум контроля первого над вторым.

Присутствовала и «обратная связь». Столкнувшись с плохой подготовкой «предполья» будущего ТВД в 1939 г., руководство КОВО завалило Наркомат обороны, а также хозяйственные и партийные инстанции заявками на железнодорожное строительство и улучшение инфраструктуры. Когда же, с точки зрения военных, предпринятые меры оказались недостаточными, руководство КОВО обратилось через своих особистов к начальнику НКВД УССР Ивану Серову. Челобитная заканчивалась прошением поставить все выдвинутые вопросы «в соответствующих наркоматах и управлениях».

Цитируем документ с первой строки: «Театр военных действий в западном направлении к настоящему моменту подготовлен крайне неудовлетворительно, что может привести на случай серьезной войны к большим человеческим жертвам и затруднит выполнение операций. 1. В железнодорожном отношении.

Общая пропускная способность всех железных дорог к западу от бывшей границы достигает около 90 поездов в сутки […] Такая пропускная способность железных дорог совершенно не обеспечивает ведение операций в западном направлении, что подтверждается расчетами, зимними перевозками и неоднократно проводимыми оперативными играми […]

Наиболее узкими местами в железнодорожной сети КОВО являются:

А) Полоса вдоль бывшей границы с Польшей. Железнодорожная сеть в этой полосе строилась больше, если не исключительно, к действиям оборонительного характера…

Б) Следующим узким местом является полоса к Западу от линии Сарны, Ровно, Здолбунов, Тарнополь (то есть прямо перед границей с Германией. — А. Г.)».

Далее предлагалось предпринять несколько мер по исправлению ситуации, что должно было привести к общему успеху: «При условии развития пропускной способности до 180 пар поездов мы сможем подвезти 2–2 с половиной дивизии в сутки, а при развитии пропускной способности до 252 пар поездов сможем подвезти 3–3 с половиной дивизии в сутки. Это необходимо еще и потому, что сосредоточение войск нужно будет произвести в минимально короткие сроки и раньше противника. Тогда мы сразу выигрываем во времени и добиваемся превосходства сил над противником, что является одним из важнейших условий в выигрывании операции».[354]

Однако далеко не всегда «сотрудничество» НКВД и РККА было «взаимовыгодным» с точки зрения рядовых сотрудников обеих силовых структур. Повседневность представляла собой слежку за армией, которая в 1939–1941 гг. стремительно разрасталась.

В момент окончания советско-финляндской войны, 12 марта 1940 г. нарком ВД УССР И. Серов издал директиву об улучшении проверки возвращающихся в строй командиров: «В настоящее время военными советами округов проводится работа по восстановлению в кадрах РККА большого количества командного и начальствующего состава запаса». Поскольку целью чекистов было не допустить проникновения в Красную армию нелояльных командиров, то начальникам УНКВД областей Украины предлагалось провести ряд мероприятий по усилению и улучшению контроля. Но «благие намерения» обернулись противоречивыми установками по их реализации: «5. К решению вопроса о возможности допуска в РККА каждого командира или политработника подходить строго индивидуально. Имеющиеся компрометирующие материалы тщательно перепроверить и только при подтверждении их решать вопрос о том или ином командире. 6. Запросы военкоматов о возможности зачисления в кадры РККА комначсостава запаса выполнять в трехдневный срок».[355]

О том, что все это делопроизводство было частью общего плана, свидетельствует указание заместителя наркома ВД Украины И. Серова начальникам УНКВД. Немаловажно, что составлен этот документ 1 августа 1940 г., то есть уже после окончания всех «освободительных походов»: «Во исполнение директивы НКВД СССР № ВД/21 от 17 января 1940 г. -

ПРЕДЛАГАЮ:

Немедленно представить во 2 Отдел УГБ НКВД УССР оперативные материалы о результатах агентурной работы по обслуживанию проводимых райвоенкоматами мероприятий по готовности на военный период.

Впредь по этому вопросу представляйте докладные записки во 2 Отдел УГБ НКВД УССР не позднее 5-го числа по окончании каждого квартала, без напоминаний».[356]

Спустя неделю последовало новое распоряжение заместителя наркома ВД УССР М. Горлинского начальникам УНКВД об усилении «агентурно-оперативного обслуживания» комначсостава запаса Красной армии: «В последующем о результатах агентурно-оперативной работы представляйте докладные записки во 2 Отдел УГБ НКВД УССР к 15-му числу каждого месяца».[357] Значит, командиров запаса хотели вскоре использовать.

Кое-что сохранилось в бывшем архиве КГБ УССР и из документации Красной армии.

В частности, приводится справка разведывательного отдела штаба Киевского особого военного округа (КОВО) про вооруженные силы Германии по положению на 1 декабря 1940 г. Адресат не обозначен, автор — начальник разведотдела штаба КОВО полковник Бондарев, за начальника 3-го отделения РО штаба КОВО майора Лаврещука подписалось другое лицо, подпись которого не удалось расшифровать.

Документ объемный и включает в себя анализ стратегического положения Германии, сведения о ее военной промышленности, а также данные о Вооруженных силах, в том числе частях и соединениях, дислоцировавшихся «в полосе КОВО», то есть в Юго-Восточной Польше.

Ценность материала в том, что именно с территории КОВО Красная армия планировала нанести главный удар по Вермахту, именно во «Львовском балконе» сосредотачивались основные танковые соединения.

Пункт 6-й справки назван «Инженерная подготовка театра»: «Производство оборонительных работ в пограничной полосе немцы ведут непрерывно с весны 1940 г. с неодинаковой интенсивностью в различных районах. В 1940 г. наиболее интенсивно велись работы на Краковском направлении и менее интенсивно на Люблинском направлении».[358]

По поводу второго направления последнее слово разведчиков говорило само за себя: «ВЫВОД: На Люблинском направлении немцы создают три оборонительных рубежа по реке Западный Буг, реке Вепш и по реке Висла. Первый и второй рубежи по своему оборудованию не являются сколько-нибудь серьезным препятствием для наступающих войск. Река Висла является серьезным препятствием как водная преграда, но со слабым развитием оборонительных сооружений».[359]

Краковское направление вызвало большее беспокойство армейских специалистов: «ВЫВОД: Производству оборонительных работ на Краковском направлении немцы уделяют наибольшее внимание. Создается, по-видимому, три оборонительных рубежа. Наиболее подготовленным является рубеж по реке Сан, который, учитывая наличие водной преграды, может явиться серьезным препятствием для наступающих с востока войск».[360]

Пункт 7-й указанной справки именовался «Дорожное строительство» на территории оккупированной Польши, и небольшая деталь показывает направление мышления в «рабоче-крестьянской» армии: «Основная масса работ по строительству дорог происходит восточнее реки Вислы, в приграничной полосе. Идет ремонт и улучшение как дорог, ведущих к фронту, так и рокадных».[361] Советско-германская граница к концу 1940 г. уже превратилась в головах краснознаменных командиров в огненный рубеж.