Собирающий облака - Рассел Шон - Страница 101

Императрица медленно опустилась на колени, закрыв рукой рот.

— Она не могла сделать такого… сознательно. Суйюн грустно покачал головой.

— Едва ли она сделала это в неведении. Ботаистов учат… — Он не закончил предложение.

— Я не могу думать, что это карма. — сказала Нисима. — Жизнь после жизни за жизнь…

Суйюн кивнул.

— Простите, что перебиваю, Императрица. — Генерал Ходзё стоял на некотором расстоянии. — Это небезопасное место. Битва выходит за пределы поля. Мы должны позволить Суйюну совершить очищение, чтобы потом пройти в город.

Императрица кивнула.

— Суйюн-сум, ты только пытался спасти кочевников. Не забывай о чистоте помыслов. Другие оставили бы их умирать, бросив и жителей столицы. Твои намерения благородны.

— Спасибо за утешение, Императрица, — ответил Суйюн. Женщина в алом замерла.

— Никто не слышит наших слов, Суйюн-сум. Пожалуйста, не выгоняй Нисиму полностью из своего мира. Я должна где-то существовать. — Ее голос стал тише. — Рядом с тобой, если можно.

Через какое-то время Суйюн вошел в столицу. Варвары разбились на лагери, и для большинства сражение прекратилось, хотя на короткие моменты вспыхивали стычки между отдельными группами.

Гвардейцы Сёнто провели монаха в ближайшую казарму, где он нашел Императрицу с госпожой Кицурой. Господин Комавара, господин Сёнто Сёкан, Ходзё, Калам и Рохку Сайха охраняли Императрицу.

Все низко поклонились вошедшему Суйюну. Он понял, что собравшиеся обсуждали его недавний поступок.

— В ближайшем канале нас ждет лодка, Императрица. В двух шагах отсюда. Простите, но у нас нет носилок, — сказал Ходзё.

— Прощу только тогда, когда они у вас будут, Масакадо-сум, — ответила Нисима. — Я приказываю сжечь все носилки в столице.

Она кивнула на дверь.

Гвардейцы образовали плотный круг вокруг Императрицы, Кицуры и Суйюна, и монах оказался тесно прижатым к своей повелительнице.

На улице две длинные шеренги воинов сдерживали волнующуюся толпу. Суйюн увидел черную форму императорских гвардейцев, голубую Сёнто, пурпурную Батто — остатки армии господина Сёнто, обеспечивающие безопасность женщины, которую они возвели на трон.

Люди, увидев Императрицу, низко кланялись. Над улицей пронесся шепот, словно холодный ветер. Имена Императрицы и Суйюна повторялись как молитва. Неожиданно, когда группа направилась к набережной, перед ними рассыпались лепестки всевозможных оттенков.

Господин Батто стоял у подножия лестницы, где было привязано несколько лодок. Он опустился на колени и низко поклонился приближающейся Императрице. Маленькая группа быстро поднялась на борт, Кицура и Суйюн — в одну лодку с Нисимой, другие заняли лодки спереди и сзади.

Суйюн услышал вздох облегчения Нисимы, когда лодка оказалась на середине канала. Берега кишели тысячами людей, надеявшихся уплыть от войны и пытавшихся пробраться на середину реки.

Суйюн слышал свое имя, произносившееся нараспев, как недавно толпа пела имя Комавары, благодаря за множество спасенных им жизней. Он почувствовал на своей руке чужое тепло и посмотрел на молодую Императрицу, повернувшуюся к нему и подарившую взгляд понимания, сострадания.

Господа Ва благородны, поймал он себя на мысли. Здесь сидит женщина, достойная править Империей. Ее подданные никогда не поймут, что она пожертвовала собственным спокойствием, чтобы обезопасить их.

61

В маленьком зале аудиенций рядом с императорскими апартаментами Императрица созвала ближайших советников и среди них единственное официальное лицо — главного канцлера Каму.

Было уже поздно, шум боя наконец утих. На короткое время за городом загорелся необычный костер, это варвары сжигали умерших в этот день. С последними лучами света варварская армия полностью распалась, что принесло в столицу волну облегчения, хотя волнение до конца не оставило людей. Каждый ждал подтверждения, что варвары не поднимутся вновь. Первые лучи солнца осветят толпы, собравшиеся у северных ворот, в этом нет сомнений.

Генерал Ходзё низко поклонился.

— Варвары разделились на три части, — начал он, обращаясь к главному канцлеру.

Нисима почти сморщилась и взмахнула золотым шелковым веером.

— Масакадо-сум, я не выношу этого. Мы не в Совете государства… вы говорите так, словно меня нет здесь.

— Простите меня, Императрица, — ответил гвардеец, кланяясь. Он вернулся в сидячее положение и на секунду остановился, чтобы собраться с мыслями. — С тех пор как хан пал, варварская армия разделилась. Группа выходцев с Востока, откуда Калам родом, начала двигаться на север, некоторые по реке, но большинство пешком или на лошадях. Это примерно четвертая часть выживших после междоусобных столкновений. Намного меньшая группа движется на северо-восток — мы не уверены в их намерениях, но брат Суйюн предполагает, что они направляются к храму в горах Чистого Духа. Они знают, что у ботаистских братьев есть лекарство от заразы. Третья группа — гораздо большая — осталась на поле к северу от города в ожидании целителей, как мы и обещали. Нисима кивнула.

— Каков ваш совет, генерал Ходзё? Большой вооруженный отряд идет через наши земли — это повод для беспокойства.

Ходзё на мгновение задумался.

— Если мы соберем всех людей, оставшихся от императорской армии, и наших собственных, это даст нам войско около тридцати тысяч человек. Достаточно, чтобы встретить любую из трех групп варваров, хотя гораздо меньшие отряды имели дело со всеми сразу. Кочевники у города безоружны, но мы не можем оставить их без присмотра. Если они не получат помощь в ближайшее время… — Ходзё пожал плечами. — Тридцать тысяч варварских воинов, хорошо вооруженных или нет, это существенная армия. Их тоже надо кормить. — Он почесал седую бороду. — Группа, идущая к ботаистским монастырям, — предмет беспокойства. Мы послали сообщение братьям, чтобы они подготовились, но было бы лучше, если бы варвары образумились.

Армия, направляющаяся на север, беспокоит меня сильнее, Императрица. Она больше, и намерения ее неизвестны. Может, они планируют взять Сэй. Или просто хотят вернуться в пустыню? Калам думает, они надеются спастись от чумы, но не доверяют людям Империи настолько, чтобы сложить оружие. Брат Суйюн уверен, что чума начнет проявляться среди них очень скоро. Мы отправили патрули предупредить жителей, но кто знает, что придет на ум умирающим людям? Если ботаистские братья согласятся вылечить варваров, то, возможно, мы сможем отправить нескольких монахов на север в надежде, что кочевники поймут тщетность своих попыток и позволят братьям помочь им.

Ходзё поклонился и замолчал.

Нисима кивнула:

— Благодарю вас, генерал.

Она огляделась, подняв бровь, как часто делал ее отец. Комавара прикоснулся лбом к полу.

— Императрица, я полностью согласен с генералом Ходзё. Я предлагаю отправить с отрядом, идущим на север, Калама. Он из восточных кочевников, они скорее доверятся ему, чем командиру вооруженного отряда.

Нисима взглянула на Суйюна, сидевшего между Комаварой и кочевником.

— Брат?

Суйюн низко поклонился перед тем, как заговорить.

— Я спрошу Калама, Императрица, если можно?

Она кивнула, и монах тихо переговорил с помощником, который отвечал шепотом. Суйюн повернулся к Нисиме:

— Калам просил сказать, что сделает все, что в его силах, чтобы услужить Императрице.

Нисима ответила кочевнику полупоклоном, тот, в свою очередь, прикоснулся лбом к полу.

— Генерал Ходзё, мы остаемся в состоянии войны, поэтому я не считаю необходимым консультироваться с Большим Советом. Кому бы вы предложили поручить выполнение каждого задания? Мы не должны посылать никого, кто желает отомстить кочевникам, — мы провели тысячи лет в набегах и войнах из-за мстительности варваров, давайте ничем не спровоцируем их ярость на этот раз.

Ходзё взглянул на Каму, словно молча посоветовался с ним.

— Я бы отправил господина Батто догнать варваров, идущих на север вдоль канала. У него там собственные интересы, и, должен сказать, госпожа Ни… Императрица, этот молодой человек — искусный политик. Каму-сум сделал тот же выбор.