Собирающий облака - Рассел Шон - Страница 102

Несомненно, господин Танаки станет лучшим кандидатом, чтобы направиться в храмы. Его набожность стала сильнее с тех пор, как Суйюн спас жизнь его сыну. Если я останусь в столице, то присмотрю за кочевниками у стен города с помощью брата Суйюна, если он будет так добр.

Нисима посмотрела на Суйюна, тот кивнул.

— Генерал Ходзё, оставляю это в ваших руках. Пусть меня обо всем информируют. Мы должны восстановить мир и безопасность в Империи до того, как сможем обратиться к другим болезням, оставленным нам Ямаку.

Нисима повернулась к Каму, который читал маленький свиток.

— По поводу братьев, Императрица, — сказал он. Молодая правительница повернулась к Суйюну. — Я говорил с архиепископом столицы, Императрица, — вставил Суйюн. — Брат Хутто и Верховный настоятель недавно отплыли из Янкуры. Они должны прибыть в столицу очень скоро, возможно, завтра.

— Верховный настоятель? — Нисима отложила веер. — Разве он не в уединении на острове в море?

— Нет, Императрица, — ответил Суйюн. — События в Империи могут потребовать его присутствия.

— Как нам лучше объединиться с ним? — спросила Нисима.

— Я поговорю с Верховным настоятелем и братом Хутто сам, Императрица, если вы разрешите.

Нисима кивнула:

— Я больше не буду беспокоиться по этому поводу, брат Суйюн. Каму-сум?

— В столице не хватает зерна, как и многих других вещей. Толпы начинают собираться у ворот дворца, требуя пищи. Пока все под контролем.

— Их нужно накормить, — сказала Нисима. — Мы ведь не все зерно в Империи уничтожили, когда плыли вниз по каналу?

В ответ Каму кивнул, взглянув на Ходзё, чье лицо оставалось суровым, но глаза улыбались.

— Возможно, есть некто, более подходящий для решения этой проблемы, чем кто-либо из присутствующих, простите меня за эти слова, — поспешил добавить он и снова повернулся к Нисиме. — Мы получили известие от Танаки, Императрица. Он сейчас едет из Янкуры.

Нисиму эта новость обрадовала, она улыбнулась, чего ее сторонники не видели уже несколько дней.

— Варвары не нашли его! — радостно воскликнула правительница. — Полковник Тадамото ошибался.

— Нет, не нашли, — сказал Ходзё. — Наш ловкий торговец цел и невредим, и, по его словам, в Империи есть еда, и, несмотря на попытки некоторых ее спрятать, Танаки знает способ добыть ее и не опустошить императорскую сокровищницу.

Нисима посмотрела на Сёкана, который в притворном ужасе покачал голевой.

— Мой управляющий, мой генерал, мой капитан гвардии и теперь мой торговец. Вы наконец оставите мне моих личных слуг или хотя бы садовника? Но что я говорю?! Для Императрицы все что угодно.

— Господин Сёнто, — бодро сказала Нисима, — я хочу лишь позаимствовать Танаки-сума — для этого я подниму его ранг, чтобы к нему обращались, как он того заслуживает и как мой отец обращался к нему. За короткое время, я уверена, он избавит мое правительство от продажных чиновников. За эту услугу я хорошо заплачу вам, брат, и Танаки тоже. Что касается вашего садовника… — остановилась она, словно эта мысль никогда не приходила ей в голову. — Возможно, не сейчас, спасибо.

Сёкан кивнул.

Нисима повернулась к Каму, который немедленно стал серьезным.

— Мой список бесконечен, Императрица, но могу я предположить, что на сегодня мы и так сделали много. Брат Суйюн должен подготовиться к встрече с членами Ордена, ибо их помощь необходима для достижения мира. Мы пообещали согласие Братства, даже не спросив их. Это может не понравится им, Императрица.

Нисима постучала веером по краю низкого помоста.

— Вы, конечно, правы. Так много дел и так много тех, кто рисковал за последние дни, что я с трудом могу думать об этом, пока мы не будем уверены в мире и безопасности от чумы. — Она кивнула всем в зале. — Благодарю вас. Брат Суйюн, я хочу обсудить с вами предстоящую встречу, если это возможно.

Нисима поднялась, вес в зале поклонились до пола.

Нисима не желала жить в апартаментах, принадлежавших Ямаку, как и в комнатах императорской семьи Ханама, — их правление плохо кончилось, и новой Императрице не хотелось, чтобы призраки прошлого напоминали ей об этом.

К счастью, во дворце оказалось множество комнат, и вскоре Нисима поселилась в палатах, предназначенных для родственников Императоров. Они были отделаны в стиле Ханама: скромные, почти аскетичные в своей простоте. Здесь Нисима постелила ковры, привезенные ею из Сэй. Ее окружали собственные слуги и сторонники, поэтому ситуация не казалась такой странной, как она ожидала. На короткий миг Нисима даже забыла о смерти отца.

Наступил теплый вечер, ветер принес с моря облака. Шум дождя успокаивал новую Императрицу, словно стена отгораживая ее от мира. За комнатой находилась терраса с маленькими деревьями, которая выходила на запад. Нежный шум весеннего дождя, ударявшегося о камни на террасе и листья деревьев, гармонично сливался с настроением Императрицы.

Нисима надела одежду своей семьи, отказавшись от императорского убранства, хотя белый цвет все же остался. Она сидела возле открытого занавеса, ведущего на террасу, и теребила в руках чернильницу. Дождь создал штору из капель, которую освещала лампа. От отблесков огня капли сверкали и переливались, будто бронзовые нити, украшенные драгоценными камнями.

Так много всего случилось за последние два дня, что Нисиме не верилось, что все это произошло с ней: ее жизнь изменилась стремительнее, чем она сама смогла бы ее изменить. Только днем раньше Нисима с Кицурой и Суйюном потерялась в тумане, Империя была на краю, над пропастью неизвестности. Нынешним утром госпожа Нисима Фанисан Сёнто поднесла факел к погребальному костру господина Сёнто Мотору.

Она крепко зажмурилась. Теперь Империя чудом спасена. Вождь-полукровка, претендовавший на трон, пал от меча собственного подданного, а Нисима взошла на трон, опустевший после смерти Ямаку. Взошла вопреки своему желанию.

— Я — Императрица, — прошептала Нисима себе, словно это могло заставить ее принять ситуацию, помочь осознать реальность.

Закрыв глаза, Нисима пыталась вернуться в другое время, возродить прогулки вдоль скал над морем в имениях Сёнто. Она могла видеть покрытую медью траву, цвет ее так замечательно оттенял синеву летнего моря и белизну лениво плывущих облаков. Дул теплый и нежный ветер, зовущий ее на берег.

С закрытыми глаза Нисима окунула перо в чернильницу, пытаясь удержать видение того времени, но не смогла. К ней вернулось пение толпы, смешавшись со звуками погребального костра.

Открыв глаза, Нисима сжала перо, опустила в чернила и с огромной тщательностью выбрала лист мелованной бумаги.

Ветер дует

И трава склоняется передо мной,

Прекрасная, золотая трава.

Что знают они о моих мыслях?

Или о сердце,

Разбитом на куски.

Какое-то время Нисима сидела, глядя на иероглифы, написанные ею, задумавшись, ибо строчки пришли нежданно, как это всегда бывает с поэзией. За окнами дождь смывал грязь с мира.

Раздался стук, и Нисима опустила перо в воду.

— Пожалуйста, входите, — позвала она.

В открытой двери показалось круглое девичье лицо госпожи Кен-то. Оно было серьезнее, чем Нисима когда-либо видела у девушки.

— Кенто-сум! — улыбнулась Нисима. — Твое присутствие поднимает мой дух. Сегодня происходит чудо за чудом. Откуда ты здесь?

Кенто поклонилась.

— Это короткий рассказ, Императрица, и менее интересный, чем кто-то может подумать, особенно для того, кто пережил то, что пришлось вам за последние месяцы. — Кенто бросила взгляд через плечо. — Я, конечно, расскажу, хотя сейчас встречи с вами ждет господин Сёнто.

— Чай и история, которую ты мне обязательно расскажешь. Пожалуйста. Пригласи ко мне Сёкана-сума.

Нисима положила маленькое нефритовое пресс-папье на край своей поэмы и передвинула подушку на шаг от стола. Штора откинулась, и в комнату на коленях вошел Сёкан.

«Даже брат должен оказывать мне почтение, — подумала Нисима, — ибо у Императрицы нет равных, как жаль».