Собирающий облака - Рассел Шон - Страница 100

— Императрица Сигей, — тихо сказал он. Тряся головой, хан бросил:

— Совет Ва — дураки, если думают, что я довольствуюсь ролью супруга Императрицы Сёнто.

Монах ничего не ответил. Хан махнул саблей.

— Комавара, он все еще жив? — Да.

— Этот человек превосходный мечник… для жителя Сэй. Он сразил воина — вождя огромного мастерства — и покалечил моих собственных стражников до того, как исчезнуть в тумане. Мои воины прозвали его Призрачным Всадником. — Хан смерил Суйюна долгим взглядом, монах не отвел глаза. — Я заполучу голову Комавары, когда Императрица сдаст столицу. Ты пришел предложить мне ее трон. Мне сказали, что она очень красива, эта дочь Сёнто. Это правда?

Суйюн ничего не сказал, но вернул хану такой же взгляд.

— Я пришел не для того, чтобы предлагать вам капитуляцию столицы Империи, — мягко сказал он. — Я пришел спасти вас от чумы, которая медленно убивает ваших людей в то время, когда мы говорим.

Хан взглянул на окружающих его воинов, потом обратился к Суйюну на языке Ва:

— Мы очистили нашу армию кострами, монах, если тебя не прислали снова принести нам заразу, как ту монахиню, отправленную, чтобы заразить каждого, кто прикоснется к ней.

«Тессеко, — подумал Суйюн. — Пусть Ботахара позаботится о тебе».

Суйюн кивнул на одного из сидящих у трона слева от хана.

— Тот человек, — сказал он на языке кочевников, — болен чумой. Посмотрите на его красное лицо. Он борется с приступом кашля. — Другие вожди посмотрели на воина. — Вы не сможете избавиться от чумы с помощью огня, она среди вас, и помочь вам может только мой Орден. Вы можете взять трон, но он станет вашим лишь на несколько дней.

Суйюн увидел, что его слова возымели эффект, мужчины вокруг хана стали переглядываться. В смерти от заразы нет ни чести, ни достоинства.

— Императрица послала меня предложить вам ваши жизни, ибо вы, несомненно, расстанетесь с ними, если не прислушаетесь. В ответ она просит только, чтобы вы сложили оружие. Мы гарантируем ваше безопасное отступление к границе.

Хан концом своей сабли указал на Суйюна:

— Я посылал гонца к стенам Ройо-ма перед тем, как он пал. Он нес флаг мира, как ты сейчас, и его убили стрелой, потому что господам Сэй не понравилась правда об их собственных ошибках. Императрица ожидает уберечь трон простой ложью? Она, должно быть, уверена, что я какой-то варварский охотник, который никогда не бывал за стенами города. Когда я захвачу Ва и сяду на Трон Дракона, она узнает разницу — станет одной из моих наложниц. Я надеялся начать царствование захватом имперской столицы.

Хан пожал плечами. Он поглядел на вождя, заговорившего первым, и кивнул.

Вождь секунду колебался, потом вскочил, выхватив меч. Гвардейцы, стоявшие поблизости на коленях, сделали то же. Суйюн снял флаг с пики, передав его гвардейцу, и принял позу для медитации.

Воины распределились по обеим сторонам, потом один выскочил вперед, собираясь ударить Суйюна, но пика монаха описала круг, и через мгновение мужчина бесшумно лежал на зеленом поле.

Люди замерли, а Суйюн развеял их сомнения.

— Ваш хан пожертвует вами, позволив умереть от чумы, чтобы просидеть на троне последние несколько дней своей жизни. Братство может спасти вас…

Другой солдат ринулся на Суйюна, но его атаку монах прервал так же, как и первую. Он расправился с одним стражником и повернулся к другому. Вожди соскочили с помоста и присоединились к битве.

Древко от флага разрезало воздух. Суйюн разоружил одного, другого ударом лишил сознания. Варвар направился на него, но монах схватил меч воина, как это делал Комавара в пустыне, и отвел острие. Другого гвардейца он одарил таким ударом, что казалось, тот никогда не приземлится. Внезапно нападение превратилось в оборону. Варвары замерли, глядя на Суйюна, будто тот был призраком.

Один из предводителей зашелся от кашля, потом, когда все остановились, вышел вперед и направил конец сабли на хана, сидящего на деревянном троне. Он медленно встал на колени, потом поднялся на ноги и вонзил саблю в грудь хана. Тот рухнул на спину.

Ни один варвар не шевельнулся в ответ на это действие, а вождь, нанесший удар, неожиданно затрясся от кашля.

Когда воин оправился, он повернулся к Суйюну и сказал:

— Это конец человека, который привел нас сюда, чтобы погубить в чужой земле ради собственной славы. Другие могут делать что хотят, но мои люди сложат оружие, брат. Как я узнаю, что армия господина Сёнто не нападет на нас, когда мы окажемся беззащитными?

Суйюн секунду молчал, потом откинул мантию и достал нефритовый кулон на цепи.

— Я клянусь Ботахарой. Императрица обеспечит вам безопасный отход к границе Сэй. — Суйюн указал на землю. — Бросьте ваше оружие здесь. Отделите больных от здоровых, монахи моего Ордена скоро придут. Не очищайтесь снова с помощью костра, это никого не спасет. Завтра начнут прибывать братья. Остальные должны уйти отсюда. — Он указал на горы Чистого Духа. — Это займет несколько дней.

Вожди молчали, изредка бросая взгляды на хана. Суйюн сделал шаг вперед, потом остановился.

— Я присмотрю за вашим ханом, — тихо сказал он. Никто не двигался, монах встал на колени возле поверженного лидера и воздел руки к Ботахаре. — Его дух оставил тело, — продолжил Суйюн. Отодвинув рубашку на плече мужчины, он осмотрел кожу и нашел три маленьких пятна. — У вашего вождя была чума, и он не знал об этом. — Монах медленно поднялся. — Я вернусь на рассвете. Имперская армия не приблизится к этим полям, но не тревожьтесь, если увидите патрули вооруженных всадников. Мы должны быть уверены, что чума не распространится.

Суйюн поклонился и повернулся к городу. Когда он шел, то пел длинную молитву благодарения.

Внезапно позади него раздался громкий крик, монах обернулся. Над огромным полем разнесся звон металла, и Суйюн почти закрыл глаза. Варвары дрались друг с другом. Он видел огромную армию пустынников, толпу лошадей и людей, которая корчилась, словно громадное умирающее чудовище.

Позади него раздались шаги, но Суйюн не обернулся. К нему подошли Комавара и Ходзё, остальные стояли поблизости.

— Что случилось, брат? — спросил Ходзё с нетерпением.

— Отойдите, генерал, господин Комавара, я был в контакте с чумными. — Все сделали так, как просил Суйюн. — Хан мертв, его убил один из его же военачальников. Сейчас они воюют меж собой — те, кто хочет сложить оружие и отступить, и те, кто хочет отомстить за смерть лидера.

— Наконец они обратили свою силу друг против друга, — выдохнул Ходзё.

— Это самый печальный день, генерал. Калам всегда утверждал, что большинство кочевников идут за ханом против воли. — Он указал на сражающихся. — Невинные погибнут, как и те, кто пришел убивать и сжигать.

Комавара махнул на город.

— Мы должны возвращаться, Суйюн-сум. Здесь мы ничего не сможем сделать.

Суйюн неохотно повернулся и пошел за молодым господином назад к столице.

Гвардейцы Сёнто держали лодки у канала. Суйюн подождал, пока другие пересекут реку. Шум боя эхом отражался от стен столицы. Нужно срочно принять ванну из трав и уничтожить одежду.

Монах стоял между деревьев, не в силах отстраниться от шума сражения. Он опустился на траву, но попытка запеть не помогла. Суйюн оставил это, подавленный шумом битвы.

Я добился того, ради чего любой воин Ва пожертвовал бы своей жизнью. Добился, чтобы враг уничтожил сам себя. Ботахара, прости меня, я только хотел исцелить их и спасти людей столицы.

Внезапно Суйюна окружили гвардейцы Сёнто, сохраняя дистанцию. Рядом раздались легкие шаги.

— Суйюн-сум? — нежно позвала Императрица. — Даже акт милосердия может привести к катастрофе. Знание этого не может остановить нас оттого, чтобы отказаться от милосердия. Кочевники нашли свою карму, которую не может контролировать даже Учитель.

Потом кто-то вышел вперед и сел в нескольких шагах от монаха. Суйюн поднял глаза и увидел Калама, чье лицо исказилось от боли.

— Симеко-сум, — прошептал Суйюн. — Она принесла чуму в лагерь кочевников.