Любви тернистый путь - Райт Синтия - Страница 53

— Черт побери, да вы же настоящий философ! Неужели вы пытаетесь меня убедить? Перед такой виртуозной речью меня охватывает дрожь.

Саркастический тон Лайона заставил Миген, пожелавшую прекратить дискуссию, закусить губу. Бывали моменты, когда она в своей импульсивности упускала из виду, какими суровыми, холодно-синими вдруг могут стать глаза Лайона.

Забыв о «Безумстве Фитча», они молча повернули на Честнат-стрит. Миген с тоской вспоминала о хорошем настроении, в котором Лайон пребывал всего час назад, и злилась на свой длинный язык и упрямый характер Лайона. Чуть не плача, Миген ухватилась за его рукав:

— Лайон, остановитесь!

— Черт побери, вы когда-нибудь перестанете вмешиваться в мои решения? Присцилла то и дело придирается ко мне, а вы, Миген, просто готовы замучить меня.

Они стояли на углу, забыв о проходящих мимо любопытных, и пристально глядели друг на друга. Миген даже показалось, что Лайон сейчас ударит ее. Но внезапно в его глазах затеплилось совсем иное желание.

— Я хотел бы вести себя так, как я поступаю всякий раз, когда Присцилла начинает жаловаться. Но я этого не делаю, — тихо сказал он. — Мне приятно чувствовать, что сейчас неодолимое отвращение и скука далеки от нас. Если Присцилла раздражает меня, то я никак не могу дождаться, когда же наконец смогу уйти… Но если меня бесите вы, то я не могу дождаться одного — когда же мы с вами займемся любовью.

Миген показалось, что у нее ноги подкашиваются. Ее охватил, почти ввергая в обморок, жаркий порыв любви и желания.

Сильные руки стиснули ее в объятиях, и горячее дыхание Лайона коснулось ее уха.

— Вы так охотно принимаете мое предложение и даже готовы подвергнуться за это аресту? — Улыбка Лайона была ослепительнее полуденного солнца. — Вы же знаете, какой я слабый человек!

Они шли дальше по Третьей авеню, рука Миген, которую держал Лайон, дрожала как от озноба.

— А что будет, если нас увидят? — спросила она. — Не подташнивает от страха, что вас могут увидеть со мной?

— Сводя ответ к одному слову, скажу: нет.

— Вы просто неисправимы?

— Надеюсь, что и эта привлекательная черта моего характера вам по душе.

Миген была вынуждена закрыть глаза и подумала: «Неужели дьяволу чуждо милосердие?»

Тем временем они подошли к лавке книготорговца Роберта Белла. Висящая снаружи вывеска отвлекла их обоих: «Драгоценности и бриллианты для сентиментальных». На внутренней двери было объявление: «Поставщик для сентиментальных предложит пищу их уму. Тот, кто здесь покупает, может получить значительную выгоду, поскольку тому, кто читает много, следует знать много».

— Не правда ли, болтливый парень? — прошептал Лайон на ухо Миген, и ему показалось забавным удивленное выражение ее лица.

В этот момент появился сам Белл, чтобы вручить Лайону роман анонимного автора «Власть симпатии».

— Я хотел бы иметь возможность поболтать с вами, мистер Хэмпшир, но должен идти в редакцию журнала «Покет», чтобы заказать новую рекламу. Вы, вероятно, посетите следующий книжный аукцион? — Хотя в лавке никого, кроме них, не было, Белл, подмигивая, понизил голос до драматического шепота:

— Имя автора книги Уильям Хилл Браун, сосед Пиреза и Сары Мортон… И конечно, ее покойная сестра! Томас опасается, что его заставят прекратить издание книги, как только это станет известно, ибо Мортоны в ярости. Всяческого счастья вам и вашей суженой, мистер Хэмпшир! — И, ухмыльнувшись, он исчез, прикрыв за собой дверь.

— Ну и уникальный мужчина! — воскликнула Миген. — А это правда, что в книге «Власть симпатии» описывается семейный скандал?

— Ради Бога, откуда вы об этом знаете?

«О, дорогой, — подумала она, — я снова совершила ошибку», а вслух ответила:

— Откуда я знаю, никакого значения не имеет. Так все-таки это правда?

Прежде чем ответить, он с любопытством посмотрел на Миген.

— Что касается меня, то я об этом слышал.

— Могу я прочесть эту книгу? Прошу вас, Лайон, дайте мне ее.

— Говорят, она удручающая, но если хотите, то, конечно, читайте. "

— А если книга столь удручающая, то почему вы сами будете читать ее?

— Кровосмешение и самоубийство не относятся к моим излюбленным темам. Но это первый опубликованный у нас роман американского писателя, и я полагаю, что уже одно это делает книгу ценным приобретением для моей библиотеки.

И снова Миген опередил ее острый язык:

— Еще один символ вашего нового общественного положения?

Лайон раздраженно посмотрел на нее и отвернулся к книжным полкам. Миген последовала его примеру и была поражена огромным количеством книг, посвященных истории, литературе, юриспруденции, медицине и даже домашнему хозяйству и ремеслам.

Лайон купил ей экземпляр первого опубликованного сборника Уильяма Блейка «Песни невинности». Но тут же заметил, что не нашел ничего юмористического в двух книгах, которые выбрала Миген. Заявив в ответ, что они «идеально подходят» для библиотеки Лайона, Миген четко прочитала названия: «Подозрительный любовник» и «Женатый распутник».

Глава 29

К концу марта погода, прискорбно известная в Филадельфии своей непредсказуемой изменчивостью, стояла на редкость теплая. Люди наслаждались свежим воздухом, сидя перед своими домами или выезжая в экипажах за город. Лайон, словно бросая вызов этим привычкам, проводил все больше времени в пеших прогулках по городу или скакал на своем чалом коне вдоль реки.

Во время посещений порта он, сбросив пиджак, работал вместе с моряками. Но радость жизни, желание смеяться он испытывал, только если рядом была Миген. Она, однако, много занималась домашними делами, и очень редко ее можно было убедить пренебречь своими обязанностями. Лайон подозревал, что Миген нарочно избегает его. «Ну а что происходит со мной? — горько размышлял он, приближаясь однажды утром к особняку Бингхэмов. — Я тоже в бегах? Но укрыться мне негде».

Лайон чуждался Присциллы, старался даже не думать о ней, настойчиво откладывая свои обязательства хотя бы на день.

Когда же зазвенел апрель, Лайон почувствовал, что за ним вот-вот захлопнется западня. Предполагалось, свадьба должна была состояться до их отъезда в Нью-Йорк, а потом на инаугурацию президента. У Хэмпшира оставалось три недели свободы…

Поднимаясь по ступеням, Лайон уже представлял себе, как Энн и Присцилла сейчас станут вертеться вокруг него, требуя объяснений и оправданий столь долгого неучтивого отсутствия, а затем обрушат на него планы и подробности званых вечеров и надвигающегося главного — ужасного для него — события.

Ни одна дикая кошка из джунглей не испытывала такого страха, даже когда ее сажали в клетку. Лайон не находил себе места еще и оттого, что сам с несвойственной ему опрометчивостью подстроил себе такую западню.

После схватки с Присциллой в комнате для игр в карты прошло четыре дня. Как ни был он напуган предстоящей встречей, Лайон все же понимал, что, чем дольше затягивать объяснение, тем неприятнее оно будет.

Грядущее тяжкое испытание облегчало отсутствие Энн Бингхэм. Лайон порадовался, что заранее не уведомил о своем визите, ибо тогда Энн обязательно бы осталась дома.

Неожиданно для Хэмпшира Присцилла прогуливалась в саду.

На ней было приятное утреннее платье с низким декольте. Золотисто-каштановые локоны прикрывала широкополая соломенная шляпа, украшенная лентами под цвет платья.

Присцилла внимательно смотрела на приближающегося Лайона. Сейчас он показался ей живущим на воле диким животным.

Впервые на нем не было ни куртки, ни жилета, ни галстука. Его наряд составляли расстегнутая на груди муслиновая рубашка, бриджи и сапоги для верховой езды. Никогда еще Присцилла не видела мужчины более крепкого телосложения, чем Лайон. Его русые волосы еще сильнее выгорели под солнцем и обрели равномерный золотистый оттенок. Что-то в нем сегодня насторожило невесту, возможно, опасный блеск синих глаз предупреждал о его безрассудстве и дерзости.