Любви тернистый путь - Райт Синтия - Страница 54

Некоторое время они шли рядом. Присцилла не могла забыть об унизившем ее эпизоде. Она была удивлена и возмущена поведением жениха. Сначала его нежеланием попросить прощения немедленно, а теперь, как она понимала, отказом извиниться вообще!

Это было, с ее точки зрения, и невероятно, и непростительно. Но, несмотря на свой гнев, Присцилла почувствовала, что боится сказать ему об этом. Память о том, как Лайон поступил тогда, переполнила ее чувством стыда и смущения. "Что он за мужчина? — думала девушка. — Какую ведет игру? По каким правилам? "

Осторожно зондируя почву для беседы, Присцилла решила сначала обсудить вопрос, на котором настаивала Энн.

— Лайон? Прежде… До того, как мы обсудим наши свадебные планы, мне хотелось бы выяснить один вопрос.

— Неужели? — Он иронично поднял бровь.

— Да. Речь идет о.., о поместье, которое, насколько я понимаю, вы купили. — Испытывая неловкость под его проницательным взглядом, Присцилла нервно разгладила складки на своем платье. — Полагаю, что вы поступили бы деликатнее, если бы перед принятием такого решения, посоветовались со мной.

— Неужели?.. — снова повторил он и еще выше поднял бровь.

— Да. Я считаю ту виллу совершенно неподходящей, точнее, ужасной! Энн говорит, что недалеко от Лэндсдауна можно купить милый участок, на котором мы могли бы построить новый дом. Я…

— О Боже! Как уютно было бы там! — ехидно передразнил Лайон. — Прямо рядом с Бингхэмами. Или наоборот — они с нами. Что же вы хотите, моя дорогая? Может быть, желаете, чтобы я аннулировал покупку виллы «Марквуд» и приобрел для вас более фешенебельное летнее поместье?

— Конечно!

— Неужели?! — Теперь его глаза вспыхнули. — Так знайте, я не стану бегать подобно дрессированной собачке на вашем или Энн Бингхэм поводке. А теперь, моя драгоценная будущая новобрачная, у меня для вас есть кое-какие новости. Последнее время я занят деловыми вопросами, которые, видимо, отнимут у меня еще некоторое время. Поэтому я с сожалением вынужден предупредить вас, что придется отложить свадьбу. Возможно, мы справим ее в Нью-Йорке. Ну а если это там не удастся, то у нас будет достаточно времени, когда мы вернемся в Филадельфию после церемонии инаугурации президента…

Лайон скакал легким галопом по Спрус-стрит в западном направлении и все еще не верил, что удалось столь легко и быстро расстаться с невестой. Сейчас он чувствовал себя совершенно свободным и думал о предстоящей поездке на виллу «Марквуд».

Судьба явно благоволила ему: неожиданно Лайон увидел впереди Миген. Она дала монету оборванной девушке — продавщице фруктов, которая вручила ей десяток крупных ягод клубники.

— Вот вы где, черноволосая девица! — закричал он, гарцуя и останавливая своего коня.

Миген резко повернулась, негодующе сверкнув глазами.

— Лайон?! — воскликнула с облегчением она. — Вам следовало бы обновить ваш юмор.

— Вы так считаете? Не поможете ли тогда усовершенствовать мой юмор? Я очень ценю ваши советы.

Миген сморщила носик, но Лайон наклонился в седле, чтобы погладить ее блестящие локоны.

— Уважаемая домоправительница, у меня есть для вас задание.

— Какое? — спросила она, посмотрев с подозрением на Лайона.

— Подойдите сюда. У вас есть некие обязанности на вилле «Марквуд».

Прежде чем она успела отреагировать, Лайон подтянул ее и посадил впереди себя вместе с корзиной фруктов. Чалый перешел на легкую рысь.

Она была рада непредсказуемому поведению Лайона. Всякий раз, оказываясь в его объятиях, Миген ощущала поразительное волнение. И теперь — как в тот день, когда они впервые встретились в поместье «Зеленые холмы», — от его близости вновь стеснило дыхание.

Когда они достигли окраины города и конь перешел в галоп, Миген повернула к Лайону лицо, излучающее простодушную улыбку.

— Вы — дьявол.

— Да… Но замечательный дьявол. Не так ли?..

— Должна заметить, вы сами себе слишком нравитесь.

Наверное, потому, что вам удалось совратить бедную беззащитную девушку?

Его рот перекосила усмешка.

— Девицу?..

— Да, девушку. Я такой и была, пока вы не совершили ужаснейший поступок!

— Прошу вас так не говорить. Это меня обижает. Мне казалось, что я совершил все-таки некий добрый поступок. — И Лайон, ухмыльнувшись, уклонился от угрожающе поднятой изящной ручки. — Ну а теперь я, подобно всем истинным злодеям, возвращаюсь на место преступления.

— Пока не получите по заслугам? — В ее фиалковых глазах сверкало озорство.

— Я порекомендовал бы вам, сварливая лисичка, держать язычок за зубами, или вы доведете меня до того, что я забуду обещание вести себя как джентльмен.

— Вы уже на пути к этому, похитив бедную маленькую служанку.

— Когда и кого я похищал? О какой бедной маленькой служанке вы ведете речь?

… То было приятное послеполуденное время. Они снова вместе бродили по комнатам виллы «Марквуд». Но на этот раз обсуждали обстановку, цветовую гамму обоев и ковров. Миген переполняли идеи, получавшие благосклонное одобрение Лайона.

Так они беседовали, пока не был исследован последний уголок виллы. Затем вышли в сад подышать свежим воздухом и с удивлением отметили, что уже опустились сумерки.

— Неужели так поздно? — поразилась Миген.

— Разве это уместный вопрос? Вы ждете ответа? — Ласково улыбнувшись, Лайон взъерошил ее локоны. — Не знаю, как вы, но я здорово проголодался.

— Время обеда! Пруденс просто рассвирепеет! Я все утро провела в мастерской мадам Милле на последней примерке новых платьев. Я задержалась, чтобы купить клубнику и фрукты, и сразу собиралась домой. Пруденс не способна принимать решения самостоятельно. Если ей никто не говорит, будете ли вы обедать дома, то она всплескивает руками и ни к чему не притрагивается!

— О, совсем забыли о клубнике! — драматично воскликнул Хэмпшир.

Они бросились наперегонки к дверям, но обогнать Лайона у Миген никаких шансов не было. Когда она ворвалась в вестибюль, Лайон уже победоносно размахивал ее корзинкой.

— Клубника, вероятно, уже испортилась, — беспечно заметила Миген.

— А для меня хороша!

Потерпевшая поражение в беге, Миген чуть не схватила корзинку, но Лайон снова опередил ее.

— Вы невыносимы! Эгоистичны, жадны…

Лайон заставил умолкнуть Миген, положив ей в рот крупную сочную ягоду. Рассмеявшись при виде ее раздувшихся щек, он соскользнул вдоль стены и опустился на пол. Миген сделала то же самое. Они сидели бок о бок и ели до тех пор, пока не опустошили корзинку.

— Теперь у меня разболится живот, — простонала она.

Лайон заботливо погладил ее по животу, за что немедленно заработал шутливую оплеуху, затем поднялся на ноги и протянул ей руку.

— Боюсь, иной возможности поесть у нас не будет. Я только что вспомнил: до начала заседания, на котором я должен присутствовать, остается менее двух часов.

Раньше Миген всегда наслаждалась уединением, но теперь одиночество вызывало душевную боль. После отъезда Лайона бодрое настроение быстро покинуло ее. Она села на кухне и неотрывно смотрела на Уонга до тех пор, пока уже не могла его больше видеть. Тут Миген вспомнила о неоформленных счетах и отправилась в библиотеку: только бы переключить внимание и не думать больше о Лайоне.

Вечером стало прохладно, и в камине весело заплясало пламя. Миген зажгла несколько свечей на письменном столе Лайона. Счета, которые она искала, были сложены в уже известном ей месте, но рядом не было ни гусиного пера, ни чернил. Вытянув верхний ящик, она достала письменные принадлежности и вдруг заметила в дальнем углу зачитанную Библию.

Миген взяла книгу и наугад открыла ее. Лайон не производил впечатления религиозного человека, во всяком случае, прилежного читателя Библии.

На форзаце книги она увидела выцветшее изящно выведенное имя: «Сара Хэмпшир». «Имя его матери!» — подумала Миген и вспомнила, что Лайон никогда не упоминал о своей семье. Поскольку она не интересовалась этим, то никогда и не поднимала подобные темы.