В погоне за женихом - Малиновская Елена Михайловна - Страница 60

— Какую же? — хрипло поинтересовалась я, когда он вновь надолго замолчал.

— Ты добровольно соглашаешься стать матерью моего ребенка, — отозвался Чериар и нервно забарабанил пальцами по моему бедру. — В итоге ты получишь массу преимуществ. Я в курсе, что рождение детей дается арахниям очень нелегко, но накопленной мною энергии хватит с лихвой, чтобы поддерживать твои силы во время беременности. И помимо этого я осыплю тебя градом подарков. Во-первых, я научу тебя, как целиком познать свой дар арахнии. Ты научишься так хорошо скрывать свою суть в тени, что ни один дракон из рода Ульер не догадается об этом.

— Да, но… — вскинулась было я, собираясь возразить, что к тому моменту Арчер пройдет ритуал по очищению памяти и навсегда забудет обо мне.

— Во-вторых, я расскажу тебе про один забавный и не очень тяжелый в исполнении обряд, который без особого труда позволит тебе прорвать любую блокировку в памяти твоего жениха, — чуть повысил голос Чериар, оборвав меня. Слабо усмехнулся. — Да что там, я поведаю тебе все, что я знаю о драконах. А знаю я куда больше этой самоуверенной тени в твоей голове, так сказать, привета из прошлого. Ты будешь способна одним щелчком пальцев поставить на колени эту заносчивую дуру нейну Деяну. Встречал я ее однажды. Действительно на редкость неприятное создание, преисполненное ложного чувства собственной значимости.

Волей-неволей, но я заинтересовалась речью Чериара. Что скрывать, он рисовал передо мной весьма заманчивые перспективы.

— В-третьих, я откажусь от дальнейших убийств. — Чериар довольно потянулся, словно кот, объевшийся сметаны. — Я понимаю, что тебя это почти не касается, но почему-то мне кажется, что мое решение тебя порадует. Ты вроде как добрая девочка. Пока, по крайней мере.

Я заинтригованно молчала, ожидая, что последует дальше.

— И в-четвертых, — медленно протянул Чериар, — как насчет Фрея? Мальчишка надоел мне, конечно, сверх всякой меры. Все не может мне простить, что я выгнал его из дома, который он считал уже своим. Хотя с другой стороны — а как еще я должен был поступить? Оставь я его здесь, и о многих моих забавах мне пришлось бы забыть.

— Так что там насчет Фрея? — резко оборвала я разглагольствования герпентола.

— Ах да, Фрей. — Чериар опять чарующе улыбнулся мне. — Я оставлю его в живых. Безусловно, придется немало потрудиться над его памятью, чтобы заставить дурачка забыть о глупейшей затее и походе сюда, но ради тебя, мой любимый паучок, я готов пойти на это. Хотя, повторюсь, намного проще мне было бы убить надоеду. Вряд ли он оставит свои попытки каким-либо образом очернить мое имя.

— Ну, предположим, у него есть для подозрений в ваш адрес более чем веские причины, разве не так? — не сумела я удержаться от ехидного вопроса.

— А еще я не стану марать руки о твою фею. — Чериар сделал вид, будто не услышал моего замечания, и кивком указал на Ульрику, которая очень внимательно слушала наш диалог. — Терпеть не могу этих летающих вредных мелкостей, но так и быть, пусть живет.

Ульрика не сумела сдержаться от громкого вздоха облегчения. А вот я нахмурилась. Что скрывать очевидное, не нравились мне условия сделки, очень не нравились. Это похоже на самый настоящий шантаж. Делай, как я говорю, иначе я убью твоих друзей. И потом, не хочу я становиться матерью! Мне даже нет восемнадцати! И я этого Чериара почти не знаю!

— В общем, решай, моя сладкая. — Чериар послал мне воздушный поцелуй и вновь погладил по бедру. — У тебя час на размышления. Когда я вернусь, ты дашь мне ответ. И если вдруг он окажется отрицательным…

Лжесвященник не завершил фразу. Вместо этого он многозначительно посмотрел на Ульрику и сделал красноречивый жест, будто сворачивал кому-то невидимому шею. Фея от столь убедительной пантомимы побледнела, да что там, даже мне стало не по себе. И не столько из-за страха за Ульрику, к которой я никогда не испытывала добрых чувств, сколько из-за Фрея. Несмотря на весьма короткое знакомство, парень мне понравился. Было в нем что-то бесхитростное, доходящее даже до наивности, и в то же время умилительное. Жаль, если он погибнет.

— Причем погибнет не просто так, — вкрадчиво произнес Чериар, невежливо подслушав мои мысли. — Я скормлю его тело и его душу своему домашнему питомцу. По-моему, ты видела его тень, когда собиралась проникнуть в дом. Поверь, это будет очень долгая и очень мучительная смерть.

От жестоких слов герпентола мне окончательно поплохело. А он в очередной раз собственническим жестом погладил меня по ноге, встал и вышел. Лишь на самом пороге Чериар чуть притормозил и, не оборачиваясь, обронил в пустоту, ни к кому, в сущности, не обращаясь:

— Тик-так, время пошло.

В комнате после ухода герпентола повисла тяжелая напряженная тишина. Я уныло разглядывала потолок, стараясь не обращать внимания на гобелены. Меня начинало тошнить при одной мысли о том, что совсем скоро, по всей видимости, какая-нибудь из этих неприличных сцен окажется воплощенной в реальность. Причем воплощенной не просто так, а со мной в качестве основного действующего лица.

— Значит, Фрей нас не предал, — задумчиво проговорила Ульрика, впервые за долгое время подав голос.

— И тем хуже для него, — мрачно отозвалась я, изо всех сил пытаясь пошевелить хотя бы мизинцем на ноге. Пустое! Тело по-прежнему наотрез отказывалось отвечать на мои мысленные приказы.

— Тем хуже для него? — удивленно переспросила Ульрика. Приглушенно ахнула: — Ты что, намекаешь на то, что собираешься отказаться от предложения этой ползучей твари? А я, что тогда будет со мной?

— Не беспокойся, если я откажусь, то меня ожидает еще более худшая участь — огрызнулась я и содрогнулась от невольного отвращения, вспомнив жестокое обещание Чериара насильно оплодотворить меня.

— Ничего не может быть хуже смерти, — кисло возразила Ульрика. — В любой другой ситуации всегда остается надежда. А смерть — это окончательный финал. Ее никак не исправить.

Я скептически поморщилась, но не стала спорить с феей. Сейчас не время для пустых пререканий.

— Что же нам делать? — уныло протянула я. — Что? Должен ведь быть какой-нибудь выход!

— Смирись, — с готовностью предложила Ульрика. — На мой взгляд, это единственный приемлемый вариант. Ты ничего не добьешься, если станешь упорствовать! Только сделаешь хуже и себе, и мне, не говоря уж об этом бедолаге Фрее.

Беда была в том, что я прекрасно осознавала: Ульрика права. Как бы то ни было, но в предложении герпентола было много полезного для меня. Если я соглашусь, то окажусь только в выигрыше. Он научит меня…

«Научит быть пауком, — с готовностью подсказал внутренний голос. — Научит обманывать, пить энергию из ничего не подозревающих людей. Научит строить свое счастье на самой наглой лжи. Сможешь ли ты спокойно смотреть в глаза Арчеру и играть роль невинной девушки, при этом зная, что твоя невинность была отдана совсем другому? Причем, заметь, отдана не по любви, а по расчету. Но самое главное — сможешь ли ты отказаться от своего ребенка? Пусть он будет рожден по принуждению, но ты выносишь его, родишь в муках. Возможно, даже дашь имя. А потом… Потом вы навсегда расстанетесь».

Я попыталась со злостью скрипнуть зубами, но не смогла. Все, на что я была способна — лишь беспомощно моргать и двигать глазами из стороны в сторону. Ну, и голосовые связки еще подчинялись мне.

— Я никогда не расскажу Арчеру или кому бы то ни было еще о том, на что тебе пришлось пойти! — горячо заверила меня Ульрика, видимо, сочтя мое затянувшееся молчание за размышления. — Могу поклясться пыльцой со своих крыльев! Об этом никто не узнает, честное слово! Так что если ты сомневаешься по этому поводу…

Я громко вздохнула, в конце почти сорвавшись на стон, и Ульрика испуганно замолчала. Неужели нет другого выхода? Неужели мне на самом деле придется стать наложницей этого двуногого змея?

— Пожалуйста, Мика, — почти беззвучно попросила фея. — Не делай глупостей! Потом, когда все будет закончено, я помогу тебе. Феи обладают магией забвения и искажения воспоминаний. Если ты захочешь, то я сделаю так, что ты никогда не вспомнишь об этом. Или же превращу в твоей памяти все случившееся в забавное пикантное приключение.