В погоне за женихом - Малиновская Елена Михайловна - Страница 61

Магия… Я опять не удержалась от тяжелого вздоха. Если бы только я была способна на магию! Ух, тогда бы я показала этому пресмыкающемуся, где змеи зимуют!

Магия? И я нахмурилась, в последний момент поймав быстро промелькнувшую и почти исчезнувшую мысль. С интересом посмотрела на Ульрику. Фея к этому моменту почти целиком очистилась от сажи. На ее личике еще были видны грязные разводы, но крылышки сияли, то и дело осыпая пол под клеткой сверкающей пыльцой.

— Скажи, а на чем основана твоя магия забвения и искажения? — полюбопытствовала я.

— Магия любой феи сосредоточена в пыльце, — с легким недоумением отозвалась Ульрика. — Но, Мика, я, право слово, не считаю момент удачным для лекций…

— То есть, чтобы кого-либо зачаровать, тебе необходимо осыпать его пыльцой? — перебила ее я, торопясь выяснить все моменты.

— Кинуть ее в глаза жертве, — поправила меня Ульрика. — Пыльца ослепит и на какое-то время нарушит восприятие реальности. Вспомни, как это было, когда я запорошила твои глаза. Обычно это позволяет внушить то, что ты хочешь.

— То есть, если Чериар остановится в достаточной близости от клетки, то…

Я намеренно не завершила фразу, предполагая, что фея без особых проблем поймет намек. Так и вышло.

— Ой! — почти сразу воскликнула Ульрика, смешно округлив глаза, доказав тем самым, что такая мысль ей в голову не приходила. — Ой-ой-ой! Дай-ка мне подумать!

Я послушно сохраняла тишину, хотя буквально слышала, как неумолимо тикают часы. Вот-вот минует уговоренный срок, и Чериар явится за моим ответом.

— Нет, это слишком опасно, — наконец, неуверенно возразила Ульрика. — Будь это обычный человек, то я бы пошла на риск. Но герпентол? Вдруг эти создания обладают природным иммунитетом к чарам фей? И тогда наша выходка лишь разозлит его.

— Ага, ты, значит, опасаешься, что он устойчив к твоей магии, но на мой счет у тебя почему-то нет никаких сомнений, — не удержалась я от язвительного замечания. — Ишь ты, наобещала, что я все забуду. А сама, оказывается, поручиться не можешь.

— Почему не могу? Могу, — спокойно проговорила Ульрика. — Вспомни, я ведь ослепила тебя пыльцой, то бишь, ты восприимчива к моим чарам.

— Но герпентол такое же сумеречное создание, — принялась я спорить. — Если получилось со мной, то выйдет и с ним.

— Ох, я бы не была столь уверена, — заупрямилась фея, явно не желая идти на риск. — Порой врожденным иммунитетом обладают обычные люди. Заметь, люди, а не маги! Как тут угадаешь, пока не попробуешь?

— Вот именно, — с нажимом проговорила я. — Как тут угадаешь? Как говорится, кто не рискует, тот не любим Артайной.

— Богиня гадания и азартных игр никогда не была моей покровительницей, — продолжала стоять на своем Ульрика, хотя в ее голосе я все-таки уловила долгожданные нотки сомнения. — Да что там, многие ее даже за настоящую богиню не считают.

— Но мы ведь не такие, правда? — лукаво осведомилась я. Помолчала немного и уже серьезно проговорила, пытаясь достучаться прежде всего до сердца феи: — Ульрика, прошу, помоги! Что-то сомневаюсь я, что Чериар добросовестно выполнит все условия сделки. Что, если он, получив мое согласие, все же вероломно расправится с тобой и Фреем? Нет человека — нет проблемы, как говорится. Думаю, к феям подобное определение тоже относится. Кто даст ему гарантии, что сразу после освобождения ты не полетишь за подмогой к драконам? Да никто! На его месте я бы решила эту проблему самым радикальным образом. Вряд ли легкомыслие входит в число недостатков Чериара, если это, конечно, его настоящее имя.

Ульрика возбужденно заметалась по клетке, то и дело рискуя сломать себе тонкие хрупкие крылышки о прутья. Затем устало опустилась на жердочку и еще несколько минут сидела, закрыв глаза. Наконец, неуверенно кивнула.

— Хорошо, — чуть слышно проговорила она. — Давай попробуем. Но если я погибну из-за тебя, то знай — я каждую ночь буду посылать тебе весточку из мира теней! Обещаю, что твои сны с момента моей смерти навсегда превратятся в самые ужасные и отвратительные кошмары!

Наверное, кому-нибудь эта угроза показалась бы смехотворной. Но я почему-то вздрогнула. По спине перепуганным табуном пробежались ледяные мурашки: сначала в одну сторону, а потом и в другую. Я ни капли не сомневалась, что Ульрика говорит истинную правду. По крайней мере, зловредности бы у нее хватило на то, чтобы потребовать у Альтиса подобное, так сказать, послабление загробному образу жизни. Если верить многочисленным легендам, бог мертвых отличается весьма извращенным чувством юмора, поэтому вполне способен ради смеха даровать ей эту поблажку. Что в свою очередь не дает мне права на ошибку. Остается только надеяться, что моя задумка увенчается успехом!

«В любом случае твой проигрыш не будет означать ничего хорошего ни для тебя, ни для твоих друзей, — мрачно исправил меня внутренний голос. — И дело далеко не в зловредности Ульрики, а в том, какое незавидное будущее тебя ожидает, если Чериар добьется успеха».

Я позволила себе финальный тяжелый вздох. После чего постаралась выкинуть все посторонние рассуждения из головы, памятуя о способности моего похитителя читать мысли, и принялась ждать.

Не знаю, возможно, мне отказало внутреннее чувство времени, но, по-моему, Чериар милостиво даровал мне не час на раздумья, а намного больше. Хотя куда вероятнее то, что из-за волнения минуты тянулись для меня так долго, что ожидание превратилось в настоящую пытку. Так или иначе, окна в комнате были наглухо закрыты, поэтому я никак не могла проверить истинность своих ощущений.

Ульрика упрямо молчала, видимо, тоже решив, что мы все уже обсудили. Она сидела, нахохлившись и завернувшись в крылья, словно в плащ. Эта поза не позволяла увидеть выражение ее лица, поэтому мне оставалось лишь гадать, о чем фея думает в этот момент.

Наконец, когда я готова была уже взвыть от напряжения в полный голос, входная дверь без скрипа приоткрылась, и на пороге предстал Чериар.

Я вздрогнула от его вида. Уж больно встрепанным предстал передо мной герпентол. Как будто он умудрился с кем-то подраться за время своего отсутствия. Темные волнистые волосы, прежде аккуратно уложенные, сейчас стояли дыбом. Через всю щеку пролегла глубокая кровавая царапина, нижняя губа опухла от удара и увеличилась в размерах чуть ли не вдвое. Да что там, неведомый противник лжесвященника умудрился даже разорвать сутану, и теперь при каждом движении в прорехе черного длинного одеяния виднелись бледные ноги так называемого отца Чериара.

В этот момент я даже порадовалась, что мои лицевые мышцы почти полностью парализованы, и мне не грозит выдать свои чувства улыбкой. Уверена, что мое веселье разозлило бы противника сверх всякой меры.

Неполную минуту отец Чериар стоял, тяжело привалившись плечом к косяку, и силился отдышаться. Его тонкие губы кривились в гримасе невысказанного гнева, серые глаза метали молнии. Но, удивительное дело, его ярость сейчас не пугала, а лишь веселила меня. Хотя, что скрывать очевидное, мне было очень интересно, кто осмелился напасть на герпентола в его обители.

— Ты приняла решение? — отрывисто спросил он, сфокусировав на мне взгляд. — Если да, то мне хотелось бы приступить к исполнению моей части обязанностей прямо сейчас.

Я почувствовала, как мои брови сами собой поднимаются, выражая крайнюю степень изумления. Что за спешка? Неужели мое предположение верно, и кто-то осмелился напасть на Чериара прямо здесь?

— Не обольщайся. — Чериар ухмыльнулся одной половиной рта, от чего его лицо скривилось в подобии болезненной гримасы. — В любом случае я успею исполнить задуманное.

И шагнул вперед с весьма недвусмысленным выражением на лице.

Какие там альтернативы! В этот момент я поняла, что Чериар и думать забыл про тот выбор, который якобы милостиво мне даровал. В этом доме случилось нечто такое, что заставило герпентола отчаянно спешить. И мне надлежит забыть про все те радужные перспективы, которые открывались передо мной в случае согласия. Впрочем, я и без того этот вариант даже не рассматривала.