Ритуал последней брачной ночи - Платова Виктория - Страница 110

— Неужели вы ничего не почувствовали, Рейно?

— От того, что взял в руки нож? Нет.

А может, Нож действует избирательно? Сворачивает в бараний рог впечатлительные натуры типа меня и ничего не может поделать с гнусными патологоанатомическими циниками типа Рейно. Неплохой бы получился материал для журнала «Дамский вечерок». Его вполне можно было поместить под рубрикой «На ночь глядя»…

— Я так и знала. Вы абсолютно бесчувственный человек. Ничто не может вас пронять. Даже Нож-убийца о вас зубы обломал…

Рейно все еще рассматривал нож. И о чем-то напряженно думал.

— Нож что, валялся на полу? — спросил он.

— Почему на полу? Он был воткнут в грудь Олева Киви.

— И вы его вытащили? — Он посмотрел на меня со жгучим интересом. — Взяли и вытащили?! Вот так запросто? Ничего не побоялись?

— Честно говоря, я не помню…

— Еще бы… Вы либо сумасшедшая, либо больная, либо…

Выслушивать поток оскорблений и дальше я была не намерена.

— Знаете что… Если бы вы его видели… Если бы вы видели нож… Как тогда… Таким, каким видела его я…

— Я вижу его и сейчас. Симпатичная игрушка… Какому-нибудь коллекционеру наверняка бы понравилось…

— Это не совсем то. Вернее, он выглядел немного иначе.

Отступать было поздно. Если сказала «а», то нужно говорить и «б», Варвара Андреевна! И я, мысленно перекрестившись, бросилась в омут с головой.

— В рукояти был алмаз! Или еще какой-то камень… Но явно драгоценный…

— Вот как! — Рейно посмотрел на меня с насмешливой жалостью. — И куда же он делся?

— Понятия не имею…

— Но ведь нож все время был у вас, если я правильно понял?

— Да… То есть… После того, как я чуть не убила Сергуню… я… максимально ограничила с ним контакты…

— С Сергуней?

— С ножом! Вы следите за моей мыслью?

— Пытаюсь, хотя это довольно тяжело…

— Так вот, я спрятала нож в футляр… А потом, когда в очередной раз вынула его, камня в рукояти не было…

Не говоря ни слова, Рейно встал с валика и направился в комнату. Я осталась сидеть в коридоре.

— Говорите, алмаз? — крикнул он из комнаты. Сквозь дверной проем я видела, как он снова ухватил лупу и, распластавшись на полу, принялся исследовать нож. Каждую насечку, каждый завиток. Сантиметр за сантиметром.

— Я не могу утверждать это со стопроцентной уверенностью… — крикнула я.

— А я могу! — Он сунул лупу в карман жилетки и вернулся ко мне на валик. — Со стопроцентной уверенностью… Никаким камнем здесь и не пахнет. Абсолютно литая вещь. Ни единого зазора, ни единого паза… Слушайте, Варвара, зачем вы морочите мне голову?!

— Камень был, — упрямо повторила я. — Камень был на месте головы этого бога. Бог называется Ваджрапани. «Рука, держащая ваджру». А ваджра — и есть алмаз… На санскрите.

Урок, преподанный мне продавцом Дементием, оказался незабытым. Совсем незабытым.

— Все может быть, но камня здесь нет, — Рейно остался глух к судорожным всплескам моего не такого уж мощного интеллекта.

— Он был.

— Вы не слышите? Нож цельный. Никакого камня.

— Он был.

— Его не могло быть.

— Он был.

— Нет.

— Да!

— Нет!

— Да…

— Нет, черт возьми!!!

Разъяренный, обозленный, вышедший из себя эстонец — это было редкое по красоте зрелище. Но насладиться им до конца я не успела. В порыве совершенно необъяснимой ярости Рейно подбросил нож на ладони изо всех сил воткнул его в диванный валик. Нож вошел в потертую старую кожу по самую рукоять, и горячий эстонский парень Рейно Юускула сразу успокоился.

— У вас есть редкое качество доводить людей до белого каления, Варвара, — тяжело дыша, сказал он.

— Слава богу, хоть что-то во мне вас поразило… Но камень там был, клянусь вам… Камень был на месте головы божества… Я не сумасшедшая, поверьте…

— Придумываете уловки, чтобы откреститься от убийства?

— Почему вы мне не верите? Я ведь еще ни в чем не обманула вас… О, господи!!! Смотрите! Смотрите! Вот он! Вот он, камень!!!..

Но мне уже можно было ничего не говорить.

В навершье рукояти, там, где еще минуту назад находился бог Ваджрапани — переливаясь и отбрасывая причудливые блики света на наши с Рейно вытянувшиеся лица, сиял алмаз!

Это было удивительное, почти нереальное зрелище. Несколько минут мы молчали, не в силах вымолвить ни слова.

— Ну, кто был прав? — наконец-то прошептала я.

— Ei voibolla!!! [43] — Рейно с трудом протолкнул сквозь горло эти коротенькие простые слова. Его волосы, обычно невозмутимые, увлажнились и спутались прямо на моих глазах. Его брови, обычно невозмутимые, поползли вверх. Его рот, обычно невозмутимый, приоткрылся сам собой.

Господи, почему мой фотоаппарат остался в прошлой жизни, в опальной квартире на улице Верности?..

— Этого не может быть… Не может быть… Не может быть… — покачиваясь, как китайский болванчик, повторял Рейно. — Этого не может быть.

Что касается меня самой, то вторую встречу с камнем я перенесла достаточно спокойно. Но Рейно! Рейно нуж-йо спасать, иначе он прямо на моих глазах хлопнется с обширным инфарктом. Кто бы мог подумать, что на совесть склепанный частный детектив окажется таким слабонервным?'..

— Не может быть, — еще раз повторил Рейно, и я опрометью выскочила на кухню.

Черт, даже элементарной чашки нет и в помине!..

Я до упора вывернула кран с холодной водой и подставила сложенные лодочкой ладони. А потом снова бросилась в коридор.

И плеснула воду в лицо Рейно.

Это возымело действие: Рейно наконец-то оторвался от камня и посмотрел на меня. Вполне осмысленно.

— Полегчало? — спросила я.

— Да… Спасибо… Но как же так?..

— Вы больше не удивляетесь тому, что главную улику я забрала с собой?

— Нет… Никогда в жизни не видел ничего подобного… Расскажите мне об этом ноже.

— Я лучше покажу.

Оставив Рейно приходить в себя под присмотром Ножа и раненного в самое сердце диванного валика, я отправилась в комнату и вытащила из кучи улик «ARM AND, RITUAL». Ну вот, сбылась мечта идиотки: самоуверенный эстонец нуждается во мне, как грудной младенец. Он жаждет, чтобы я открыла ему глаза на мир ритуального оружия.