Ритуал последней брачной ночи - Платова Виктория - Страница 111

— Вы как? — снова поинтересовалась я, вернувшись. — Готовы воспринимать информацию?

— Честно говоря… — Рейно с сомнением покачал головой, но тут же взял себя в руки. — Да. Готов.

Я раскинула перед ним книгу, как гадалка раскидывает карты. И, добросовестно подвывая и время от времени прибегая к наглядному пособию, состряпанному в свое время полковником колониальных войск сэром Генри Уолингом, пересказала лекцию продавца Дементия.

Когда я закончила, Рейно посмотрел на меня с уважением.

— А вы не такая дура, какой кажетесь на первый взгляд.

— Заблуждение, — я все еще принимала активное участие в декаде предельной откровенности, которую сама же и организовала. — Я такая дура. Такая. Иначе я бы не влипла в эту историю.

— Откуда у вас книга?

— Взяла у одного человека. На время. Он консультировал меня.

— Понятно.

Рейно снова упал на колени перед ножом и, вытащив лупу, принялся рассматривать алмаз в навершье.

— Как вы думаете, это дорогая вещь?

— Я не ювелир. Но думаю, не дешевая. Если это действительно драгоценный камень. Во всяком случае, размеры впечатляют. Я только не могу понять принцип. Почему исчезло лицо божка и появился камень?..

Неожиданная догадка осенила меня. Впрочем, не такая уж она была и неожиданная. «Легионер» Дементий с его поклонением духам оружия все еще маячил за моей спиной.

— Помните, я говорила вам, что Ваджрапани… тот самый бог… Он призван охранять моление Будды. Алмаз обозначает силу и нерушимость Учения Будды. Почему бы этому самому Ваджрапани не охранять еще и Силу и Нерушимость?.. Понимаете, о чем я говорю? Ваджрапани охраняет алмаз от посторонних глаз.

— Ну, это, допустим, и так ясно, — мелочно опустил меня Рейно. — Меня интересует сам механизм. Принцип. Как это сделано. Прочтите, что там еще написано?

Я с тоской взглянула на сбившиеся в кучу английские буквы. Отделить их друг от друга и понять их тайный смысл не представлялось никакой возможности.

— Ну, что вы застыли?

— Здесь на английском… Боюсь, что мне не под силу…

— Так я и думал, — Рейно наконец-то нашел способ отыграться. — Вы, русские, претендуете на мировое господство, а не знаете ничего, кроме своих пословиц и поговорок… Дайте книгу мне.

Я безропотно передала ему краденую «ARM AND RITUAL», и Рейно немедленно углубился в ее изучение. Он прочел страницу, потом перескочил на следующую, потом отправился в оглавление и ссылки по главам. И лишь спустя десять минут оторвался от своего увлекательного занятия и с едва скрываемым торжеством посмотрел на меня.

— Хитрые штучки, которые индусы переняли у китайцев. Вы правы. Это ритуальный нож. Для храмовых жертвоприношений.

— Я же говорила…

— Не перебивайте. Здесь написано: «Когда Он коснется твоей плоти, глаз Будды откроется и цепь перерождений сансары предстанет перед тобой…» — Рейно ухватился за Нож и вытащил его из валика. — Все ясно?

— В общих чертах…

Он все еще не хотел выпускать опасную игрушку из своих рук. Наоборот, приблизил рукоять к лицу и протер камень тыльной стороной ладони.

— Глаз Будды… По-моему, похож… Подождите!

Неугомонного эстонца снова осенила какая-то мысль. Перевернув Нож, он принялся рассматривать подбрюшье рукояти. И даже позволил себе присвистнуть.

— Гениально. Простейшая конструкция, но до чего впечатляет! Смотрите.

Он всучил мне лупу и ткнул носом в застывшие лепестки лотоса.

— Видите два маленьких кружочка? Они не очень хорошо заметны и похожи на насечки… Видите?

— Нет…

— Разуйте глаза.

Я последовала совету Рейно и с трудом, но обнаружила то, о чем он говорил. Нет, это были не кружки, скорее хитросплетения лепестков, накладывающихся друг на друга. И все же я их увидела!

— И что это значит?

— Должно быть, рычажки, которые приводят в движение механизм рукояти. Когда нож сталкивается с препятствием… С диванным валиком, например…

— Или с чьим-то телом, — тихо проговорила я.

— Или с чьим-то телом, — с жаром поддержал меня Рейно. — Защитный кожух опускается, и возникает алмаз. Глаз Будды, призванный надзирать за праведностью смерти.

Я посмотрела на Рейно с уважением.

— Вы рассуждаете как участник жертвоприношения.

— Да, — он философски пожевал губами. — Каждый день я приношу себя в жертву таким клиентам, как вы.

— Да ладно вам… А защитный кожух — это и есть голова бога Ваджрапани?

— Судя по всему.

— И как долго алмаз будет находиться на свободе?

— Вы у меня спрашиваете?.. Наверное, до тех пор, пока глаз Будды не устанет пялиться на мирские безобразия. Можем засечь время, если хотите…

— Не хочу. Когда я… когда я взяла его… Камень был в рукояти больше суток. А потом исчез. — Все зависит от механизма… А может, вы сами как-то по-особенному перехватили кинжал. Кстати, каким образом он располагался в теле Олева? — Он был загнан. По самую рукоять.

— Вот видите! Я тоже постарался. Испортил кожаную обивку… И тоже загнал этого красавца по рукоять. Древние индийцы знали толк в убийствах. Они умели делать это красиво…

— Не то что мы, русские, — не удержалась я.

— Именно! Именно это я и хотел сказать. А теперь, когда мы разобрались с этим тесаком, удивите меня еще чем-нибудь…

Рейно менялся на глазах, и это были плодотворные изменения. Поняв тайну кинжала, разгадав загадку, он, как и полагается прожженному детективу, потерял к вадж-ре всякий интерес. И к Будде тоже. Теперь его интересовала суетная бумажка в двадцать шиллингов.

— Где вы ее нашли? — спросил у меня Рейно, когда мы переместились на паркетный пол комнаты.

— В баре. Я уже говорила. В баре гостиницы. Она валялась под столом.

— Значит, вы пошли в гостиницу… Обнюхать место преступления… И как же вы туда забрались? По веревочной лестнице?

— Зачем? Меня пригласил один симпатичный мужчина… Постоялец гостиницы.

Стоило мне вспомнить о великолепном Аурэле Чорбу, вислоусом Соломоне с золотым зубом во рту, как сердце у меня сжалось и во рту появился привкус винограда.

— Значит, еще один постоялец.

— У него винная галерея на Васильевском. И он не причастен к убийству.