Корабль призраков - Платова Виктория - Страница 56

– Не думаю.

– Я прошу вас. Вы найдете способы, я знаю.

– Ну, хорошо. – Господи, куда я ввязываюсь? – Я постараюсь.

– Спасибо! Я знал, что вы замечательная.

Банкир близко придвинулся ко мне и поцеловал в щеку. И почти сразу же мы увидели Карпика. Она стояла неподалеку, она не хотела мешать нам. Глаза ее сияли. Бедная девочка! Я улыбнулась ей и помахала рукой:

– Иди сюда!

– Я принесла, папочка. – Карпик подошла к отцу и протянула ему записную книжку:

– У вас, я смотрю, все замечательно.

– Более чем, моя хорошая. – Банкир обнял дочь:

– Кстати, не пора ли тебе в кровать?

– Не пора, – отрезала Карпик. – Я еще побуду с тобой. Если Ева не возражает.

– Вот, держите, Ева. – Банкир порылся в своей толстой записной книжке, больше похожей на талмуд. – Это то, о чем я говорил вам. Просто потом я могу забыть…

Он протянул мне несколько визиток. Ничего себе спектакль театра марионеток, где мне отведена роль, которая в программке значится как “Войска и прочее”… Я улыбнулась самой обворожительной улыбкой, на которую только была способна, и сунула визитки в карман, даже не взглянув на них.

А потом услышала эту музыкальную тему из Гершвина.

"Порги и Бесс”.

Играл Антон. Кто бы мог подумать, что нейрохирург, который еще сегодня сидел со мной в лодке и завалил своего первого тюленя, может так нежно касаться клавиш?

Пассаж из Гершвина был встречен аплодисментами и громким одобрительным улюлюканьем. Но еще большими аплодисментами была встречена Клио, которая появилась в самый подходящий момент – не раньше и не позже. Это было звериное чутье поп-звезды со стажем. Она благосклонно приняла все знаки внимания, потрепала по холке музыканта-любителя Антона, прошлась по ягодицам Мухи, приняла от Альберта Бенедиктовича джин, а от губернатора с Лаккаем – пару дежурных комплиментов. И только потом, миновав нейтральные воды Филиппа и Бориса Ивановича, достигла наших берегов.

– Добрый вечер, – сказала она, глядя только на банкира. Даже красно-черный лемур на ее виске сиял, он еще помнил прикосновение губ Сокольникова.

– Добрый. – Сокольников нагнул голову и аккуратно поцеловал Клио руку, ни на секунду не задержавшись. Могу себе представить, чего это ему стоило!

Я ограничилась доброжелательным кивком головы, а Карпик вообще отвернулась.

Клио проглотила пилюлю. Могу себе представить, чего это ей стоило!

– Кто-то спер у меня трубку, – вдруг сказала Клио.

– Как эго – “спер”? – удивился Сокольников.

– Оставила ее в каюте, и вот – пожалуйста…

– Наверное, не только вам нравится брать в рот у индейцев, – влезла Карпик, раздувая ноздри – Так что вы должны быть готовы ко всему.

Банкир побагровел, но сдержался. Это было удивительно: после подобной реплики можно было ожидать от него чего угодно.

– Иди в каюту, Лариса.

– Занятная у вас дочка.

– Еще какая занятная, – отрекомендовалась Карпик. – Со мной не соскучишься.

– Я вижу. Со мной тоже не соскучишься. Это я тебе обещаю. – Клио с любопытством рассматривала бледную поганку, хромую уточку Карпика.

– Тебе пора спать. Вы проводите ее, Ева? Я молчала.

– Прошу вас! – В голосе Сокольникова послышались умоляющие нотки.

– Да, конечно, – смягчилась я. – Пойдем. Карпик.

– Пойдем, – сказала Карпик, но даже не сдвинулась с места.

– Простите ее, Клио. А насчет кражи.. Нужно сообщить об этом капитану. – Банкир отнесся к словам Клио гораздо более серьезно, чем Карпик.

– И половину запасов табака… Ну, да черт с ней, – должно быть, после легких поцелуев у трапа Клио могла смириться с чем угодно: и с кражей, и даже с гнусной девчонкой. – Спасибо за сегодняшний день… Спасибо, что вытащили меня… Даже не знаю…

– Лучше бы ты не был таким расторопным, папочка, – прощебетала Карпик.

Это был открытый вызов. И банкир принял его. Он так сильно ударил Карпика по щеке, что мне на секунду показалось, что голова девочки соскочит с плеч. Но все обошлось. И. странное дело, мне даже показалось, что Карпик обрадовалась.

– Хорошо же, папочка, – сказала она и снова обратилась к Клио:

– Видите? Это его обычные методы работы с женщинами. Он любит распускать руки, мои папочка. Так что на вашем бы месте я хорошенько призадумалась

– Замолчи! – заорал банкир, и все взоры в бильярдной моментально обратились к нему. – Уведите ее, Ева, прошу вас, иначе…

– Я и сама уйду. Очень нужно.

Я во все глаза смотрела на Карпика и думала о том, что в прошлой жизни она была главой ордена иезуитов

Карпик быстро двинулась к выходу, и я покорно пошла за ней.

Я догнала девчонку только в коридоре. Я была зла на нее, но только до тех пор, пока не увидела ее сгорбленную спину и всю маленькую фигурку, которой так трудно сохранять чувство собственного достоинства. К тому же Карпик прихрамывала сильнее, чем обычно. Жалость захлестнула меня, и я ускорила шаг.

– Карпик!

– Ну что?

– Подожди! Я провожу тебя, – говорить об этом было смешно, каюта Сокольниковых находилась всего лишь на другом борту.

– Здорово я ее, ты как думаешь. Ева? – Карпик поделилась со мной стервозной радостью.

– Оторвать бы тебе башку за такие цыганочки с выходом!

– Давай! – развеселилась Карпик. – Все равно я ее ненавижу, эту суку. О чем вы говорили с папой?

– Ни о чем. Просто говорили, и все.

– Тогда это здорово. Мне нравится, когда люди просто говорят.

– Ты можешь пообещать мне одну вещь, Карпик?..

Сейчас я скажу ей. Сейчас я скажу, что нельзя ненавидеть всех женщин отца только потому, что они красивы. И любить всех женщин отца только потому, что они некрасивы. Что нужно быть терпимой, нужно быть лояльной, нужно держать себя в руках и не доставлять ему столько страданий.

– Пообещай мне оставить в покое своего отца и его женщину… Ведь ты же совсем не знаешь ее. Ты можешь мне пообещать?

– Нет, – серьезно сказала Карпик, и я в очередной раз поразилась ее проницательности. – Все что угодно, Ева. Но этого я обещать не могу.

– Знаю, – вздохнула я. – Кажется, мы пришли… Посидеть с тобой, пока ты не заснешь?

– Нет. Сегодня я сама. Я подумаю… Может быть, я не так уж права, если папочка так сердится… Как ты думаешь, Ева?