Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе

Рождественский Роберт Иванович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе - Рождественский Роберт Иванович - Страница 203

203

Изменить размер шрифта:

5. Грязный шепоток

Из фильмов

мы предпочитаем

развлека —

тельные.

Из книжек

мы предпочитаем

сберега —

тельные.

Сидим в тиши,

лелеем блаты

подзавядшие.

Работу любим,

где зарплата —

под завязочку…

Мы презираем

в хронике

торжественные омуты…

Все космонавты —

кролики!

На них

проводят

опыты!

В быту,

слегка покрашенном

научными

названьями,

везет

отдельным гражданам…

Чего ж

про них

названивать?!

Они ж

бормочут тестики

под видом

испытания.

Они ж

в науке-технике —

ни уха,

ни… так далее.

Их интеллект сомнителен.

В их мужество не верится…

Живые заменители

машин

над миром вертятся!

Непыльное занятие:

лежишь,

как в мягком поезде.

Слетал разок и —

на тебе!

И ордена!

И почести!

Среди банкета вечного,

раздвинув

глазки-прорези,

интересуйся вежливо:

«А где тут

сумма —

прописью?..»

Живи себе,

помалкивай,

хрусти

котлетой киевской

иль ручкою

помахивай:

«Привет, мол,

наше с кисточкой!..»

6. А он…

Над запоздалыми клятвами,

над

диктором,

превозносящим «Кент»,

скрипом песка,

всхлипом сонат,

боеголовками дальних ракет.

Над затянувшейся свадьбою,

над

вежливым:

«Да…»,

вспыльчивым:

«Нет!..»

Над стариком,

продающим шпинат,

над аферистом,

скупающим нефть.

Над заводными игрушками,

над

жаждой

кокосовых пальм

и лип.

Над седоком твоим,

Росинант.

Над сединою твоею,

Олимп.

Над нищетой,

над масонами,

над…

7. О невесомости

Мы

те же испытанья

проходим…

Тяжелыми дверями грохочем.

Вступая в духоту барокамер,

с врачихой молодой

балаганим…

Мы

в тех же испытаньях

стареем.

Мы верим людям,

птицам,

деревьям.

Бросаемся,

дрожа от капели,

то – в штопоры,

то – в мертвые петли.

Высокое давленье

коварно…

Живая кожа —

вместо скафандра.

И нету под рукой,

как нарочно,

надежного глотка

кислорода…

Нас кружат

центрифуги веселья,

мы глохнем

в полосах невезенья.

И ломимся в угар перегрузок.

И делимся на храбрых и трусов,

пройдя сквозь похвалы и дреколья…

Другое непонятно.

Другое…

Как это? —

Слово,

яснее полдня,

слово,

свежей, чем запах озона,

и тяжелее ночного боя, —

вдруг

невесомо?

Как это? —

Слово,

застывшее важно,

слово,

расцвеченное особо,

слово,

обрушивающееся, как кувалда, —

вдруг

невесомо?

Как это? —

Слово,

скребущее горло

и повторяющееся бессонно,

слово,

которое тверже закона, —

вдруг

невесомо?

…Вновь тебя будет

по каждому слогу

четвертовать

разъяренная совесть…

Пусть не придет

к настоящему

слову

даже мгновенная

невесомость!..

…Как мне дожить

до такого дня,

ценою

каких седин,

чтобы у жизни

и у меня

голос был

один?

8. Чужой билет

Земля —

в ознобе

телетайпных лент.

Не ведаю,

куда глядит начальство…

Мне кажется:

я взял

чужой билет.

Совсем другому

он

предназначался.

Со мною

колобродить до утра

готовы,

про чужой билет не зная,

актеры,

космонавты,

доктора

с высокими, как горы,

именами…

Растерзана гудками тишина,

сиреневый дымок летит по следу…

И только мама верит

да жена,

что еду я

по своему

билету.

А я

святым неверьем взят в кольцо.

С большой афиши,

белой,

будто полюс,

испуганно глядит

мое

лицо,

топорщится

подделанная подпись.

И мне то тяжело,

то трын-трава.

Чужие голоса

в меня проникли.

В знакомых песнях

не мои

слова!

Надписываю я

чужие

книги!

Чужой билет.

Несвойственная роль.

Я тороплюсь.

Я по земле шатаюсь…

И жду:

вот-вот появится

контроль.

Тот поезд

отойдет.

А я останусь.