Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе

Рождественский Роберт Иванович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе - Рождественский Роберт Иванович - Страница 123

123

Изменить размер шрифта:

«Кромсаем лед…»

В. Пескову

Кромсаем лед,

меняем рек теченье,

твердим о том,

что дел невпроворот…

Но мы еще придем

просить прощенья

у этих рек,

барханов

и болот,

у самого гигантского

восхода,

у самого мельчайшего

малька…

Пока об этом

думать неохота.

Сейчас нам не до этого

пока.

Аэродромы,

пирсы

и перроны,

леса без птиц

и земли без воды…

Все меньше —

окружающей природы.

Все больше —

окружающей среды.

Домик Петра Первого в Саардеме

В этом домике укачивает,

как на корабле.

Даже сильных здесь подташнивает,

слабых —

долу клонит.

Переплет пудовой книги

на малюсеньком столе.

В этом доме жил когда-то Петр Алексеев.

Плотник…

Так случается с царями.

Свой у каждого каприз.

Юный герцог Вюртембергский

вышивал по шелку чисто.

Обучался танцам кесарь.

Логике – испанский принц.

Плотник Петр Алексеев

строить корабли

учился.

Эта местность

по масштабу

для него была мелка.

Все казалось здесь игрушечным —

и удаль,

и раздолье.

Не хватало глазу

неба.

И земли

для сапога.

Было детским топорище

для его большой ладони.

На старинных верфях пахло

морем, тесом и смолой.

А вокруг стояла публика,

на плотника глазея.

Это было так потешно:

царь

орудует пилой!

Так забавно:

царь – и нате! —

с матроснею курит зелье.

Одобрительно кивали головами лоцмана…

А под вечер,

а под вечер,

захмелев от третьей чарки,

подтверждала

забулдыжная портовая шпана:

плотник Петр Алексеев

любит угощать

по-царски!

Над кабацкими столами

ходуном ходил туман.

С русским бешеным детиной

было ссориться опасно.

Хохоча,

во время танцев

так девиц он обнимал,

словно выдавить хотел их из корсетов,

будто пасту!..

И опять наутро вкалывал

на солнце молодом!

Злился,

ежели от мастера за дело попадало…

Это будет позже, после.

Это будет все

потом —

и конфузия под Нарвой,

и победная Полтава.

Это после встанет город,

задевая облака,

над Невою,

на останках слепенькой чухонской мызы.

Это будет позже.

Будет

непременно!

А пока

на спине державной, царской

каменно бугрятся мышцы.

По плечам царя струится и блестит

мужицкий пот.

И глядят на это диво

саардемские разини…

Ах как распахнется после

непотешный русский флот!

Поплывет по океанам

непотешная Россия!

Наплевав на все наветы,

утвердится на земле.

С тысячью смертями

знаясь,

с тысячью штормами

споря…

В этом домике

укачивает,

как на корабле.

И войти в него сегодня —

все равно, что

выйти в море.

Оглянувшись…

И все ж,

пройдя сквозь тайгу и пустыни

поверив в детей,

как в себя самих,

мы знаем:

не кончится,

не остынет

и не ослабнет,

хотя бы на миг,

напористость плуга,

дыханье завода,

движение

скальпеля и пера…

Мы помним о том,

что любое Сегодня —

всего лишь

завтрашнее

Вчера.

День рождения женщины

Л. Я.

«Так сколько ж ей?..»

«И в самом деле, сколько?..»

А женщина махнет рукою

промолвит нараспев —

светло и горько:

– Зачем считать напрасно?

Все —

мои. —

А после выпьет

за друзей пришедших.

И будет излучать

высокий свет…

Есть только дни рождения

у женщин.

Годов рождения

у женщин

нет!