Девять принцев Амбера .Тетралогия - Желязны Роджер Джозеф - Страница 138

Я уселся на скамью между двух дверей у дальней стены. После долгого и трудного подъема неплохо было немного передохнуть. Но голова моя продолжала усердно работать. И через некоторое время я спросил:

— Что мне в этом?

— Ты о чем?

— Скажем, я просижу тут всю ночь, присматривая за этим добром. Может быть, даже появится что-то, что попытается подобраться к нему, скажем, я отобьюсь. Приходит утро, эта дрянь по-прежнему тут, я тоже. Что тогда? Что я выигрываю?

— Тогда тебе придется облачиться в доспехи, взять оружие и перейти к следующему этапу событий.

Я подавил зевоту.

— Знаешь, я не думаю, что мне на самом деле нужно хоть что-то из этой дряни, — сказал я. — Я не люблю доспехи и доволен мечом, который получил. — Я хлопнул по эфесу. Он был странным на ощупь, но я и сам чувствовал себя странно. — Почему бы нам не оставить всю кучу там, где она есть, чтобы сразу перейти к следующему этапу? Кстати, а что это за следующий этап?

— Точно не знаю. Логрус так зарядил меня информацией, что в нужный момент она словно всплывает на поверхность. Я даже не знал об этом месте, пока не увидел вход.

Я потянулся, сложил руки на груди, прислонился спиной к стене. И вытянул ноги, скрестив их в щиколотках.

— Значит, мы будем торчать тут, пока что-нибудь не произойдет или тебя снова не осенит?

— Правильно.

— Разбуди меня, когда все кончится, — сказал я и закрыл глаза. Он тут же сжал мне запястье, почти до боли.

— Эй! Ты не можешь так поступить! — сказал Фракир. — Идея в том и состоит, что ты всю ночь не уснешь и будешь стеречь и смотреть в оба.

— Ну, так это дурацкая идея, — отозвался я. — Я отказываюсь играть в такие идиотские игры. Если этот хлам кому-то нужен, я ему еще и приплачу.

— Спи, если хочешь. Но, если появится нечто и решит, что лучше сперва убрать тебя со сцены?

— Начнем с того, — ответил я, — что, не считая страсти к подобным штукам, я не верю, будто кому-то может понадобиться эта куча средневекового хлама. И скажу, закрывая тему: предупреждать меня об опасности — твоя работа.

— Есть, есть, капитан. Но это — странное и таинственное место. А что, если моя чувствительность здесь отчасти ограничена?

— Ну, теперь ты меня прямо растрогал, — сказал я. — По-моему, тебе нужно будет просто импровизировать.

Я задремал. Мне снилось, что я стою в магическом кругу, а разные существа пытаются добраться до меня. Но, касаясь барьера, они превращались в неподвижные фигурки, персонажи мультфильмов, и быстро исчезали. Кроме Корвина Амберского, который покачал головой, чуть улыбаясь.

— Рано или поздно тебе придется выйти из круга, — сказал он.

— Ну так пусть это случится позже, — ответил я.

— А вот твои проблемы по-прежнему будут с тобой, как и раньше.

Я кивнул.

— Но к тому времени я отдохну, — ответил я.

— Ну, тогда с плеч долой. Желаю удачи.

— Спасибо.

Тут видение распалось на беспорядочные образы. Помню, немногим позже я еще стоял за пределами круга, пытаясь сообразить, как попасть обратно внутрь… Не знаю, что именно меня разбудило. Это не мог быть шум. Но я вдруг насторожился и стал подниматься, и первым, что я увидел, был карлик в пятнистом одеянии, обеими руками он схватил себя за горло. Он неподвижно лежал рядом с грудой доспехов.

— Что происходит? — попытался я выговорить.

Но ответа не было. Я пересек часовню и стал на колени возле широкоплечего коротышки. Кончиками пальцев я тронул сонную артерию, чтобы определить пульс. Пульса не было. Однако в этот момент, я ощутил, как что-то щекочет мне запястье, и Фракир, становившийся то видимым, то невидимым, вернулся обратно, чтобы связаться со мной.

— Ты вывел из строя этого парня? — спросил я.

Началась слабая пульсация.

— Самоубийцы не душат сами себя, — ответил он.

— Почему ты не предупредил меня?

— Тебе нужно было отдохнуть, а потом, с ним я мог справиться и один. Мне кажется, мы слишком нервничаем. Извини, что разбудил.

Я потянулся.

— Сколько я спал?

— По-моему, несколько часов.

— Немного жаль, что так вышло, — сказал я. — Эта куча металлолома не стоит ничьей жизни.

— Сейчас — стоит, — ответил Фракир.

— Правда, теперь, когда из-за этой дряни один уже погиб, ты не узнал, что нам делать дальше?

— Дело немножко прояснилось, но не настолько, чтобы можно было действовать. Чтобы я смог увериться в том, что от нас требуется, мы должны остаться здесь до утра.

— Среди информации, которую ты получил, нет ничего о том, найдется ли поблизости еда или питье?

— Да. За алтарем должен быть кувшин с водой. И буханка хлеба. Но это на утро. Ночью ты должен воздержаться от пищи.

— Только в том случае, если бы я относился ко всему этому серьезно, — ответил я, поворачиваясь к алтарю.

Стоило мне сделать два шага — и мир начал раскалываться. Пол часовни задрожал, и впервые с тех пор, как я здесь появился, где-то глубоко подо мной раздался низкий грохот, шум и скрежет. Воздух этого лишенного красок места молниеносно пронизало многоцветье, ослепившее меня своей яркостью. Потом сполохи красок исчезли, и помещение разделилось. Белый цвет возле арки, где я стоял, стал еще белее. Пришлось поднять руку, чтобы заслонить от него глаза. На другой стороне спустилась глубокая тьма, скрывшая в противоположной стене три двери.

— Что… это такое?

— Что-то ужасное, — ответил Фракир. — Чтобы определить точно, моих способностей не хватает.

Стиснув рукоять меча, я еще раз проверил по-прежнему висящие заклинания. Не успел я и шага ступить, как все помещение оказалось пронизано жутким ощущением присутствия кого-то еще. Оно представлялось столь сильным, что обнажать меч или читать заклинания я счел не самым благоразумным. Будь все, как обычно, я вызвал бы Знак Логруса, но этот путь был для меня закрыт. Я попытался откашляться, но из горла не вылетело ни звука. Потом в самом сердце сияния началось движение, объединение… Подобно Тигру Блейка, там, ярко пылая, обретал форму Единорог. Смотреть на него оказалось так больно, что пришлось отвести глаза. Я заглянул в глубокую, прохладную тьму но и там не было отдыха моему взору. В темноте что-то зашевелилось, и опять раздался звук, словно металл со скрежетом прошелся по камню. Из тьмы поплыли искривленные линии. Даже раньше, чем в ярчайшем сиянии Единорога стали различимы очертания, я понял, что это — голова вползающей в часовню одноглазой змеи. И перевел взгляд в точку между ними, наблюдая за обоими боковым зрением. Это оказалось куда лучше, чем пытаться смотреть на любого из них в упор. Я ощущал на себе их пристальные взгляды — взгляд Единорога Порядка и Змеи Хаоса. Чувство было не из приятных, и я попятился, пока спиной не уперся в алтарь. Оба еще немного продвинулись вглубь часовни. Единорог опустил голову, нацелившись рогом прямо в меня. Жало змеи, то и дело молниеносно вылетавшее из пасти, было направлено в мою сторону.

— Э-э… если вам обоим нужны доспехи и прочие штуки, — начал я, — у меня, разумеется, нет никаких возражений…

Змея зашипела, а Единорог поднял копыто и ударил им, разбивая пол часовни, и прямо ко мне, словно черная молния, побежала трещина, которая остановилась у моих ног.

— С другой стороны, — заметил я, — Ваши Сиятельства, своим предложением я не намеревался оскорбить вас…

— Опять ты не то говоришь, — нерешительно вмешался Фракир.

— Тогда скажи, что надо говорить, — сказал я, пробуя думать шепотом.

— Я не… О!

Единорог взревел, Змея встала на хвост. Упав на колени, я отвел взгляд в сторону, потому что их взгляды каким-то образом стали причинять мне физическую боль. Я дрожал, все мышцы заныли.

— Ты должен, — сказал Фракир, будто отвечая урок, — играть в игру по установленным правилам.

Не знаю, что за железка вонзилась мне в ребра. Но я поднял голову и посмотрел сперва на Змею, потом на Единорога. Глаза болели, словно я пытался разглядеть солнце, и все-таки мне это удалось.