Девять принцев Амбера .Тетралогия - Желязны Роджер Джозеф - Страница 137

— Природа этого края, лежащего меж отражений, такова, что он равно неприемлем и для Лабиринта, и для Логруса.

— Как демилитаризованная зона?

— Нет, тут дело не в перемирии, просто им обоим вообще чрезвычайно трудно появляться здесь, вот почему это место почти не меняется.

— Они не могут добраться до этого места?

— Примерно так.

— Как вышло, что я никогда не слышал о нем раньше?

— Наверное, потому, что сюда всем одинаково трудно попасть.

— Ну, так что это за сообщение?

— Общий смысл таков: не пытайся больше вызывать Логрус, пока ты здесь. Тут среда искажает настолько, что нет никакой уверенности, как поведет себя любая перенесенная сюда энергия вне подходящей емкости. Это могло бы оказаться для тебя опасным.

Я помассировал виски, в которых стучало. По крайней мере, я отвлекся от своей больной челюсти.

— Ладно, — согласился я. — Никаких намеков на то, что я должен тут делать?

— Это испытание, чем — не могу сказать.

— У меня есть выбор?

— В каком смысле?

— Могу ли я отказаться от участия?

— Полагаю, можешь, но тогда не понимаю, как ты отсюда выберешься.

— То есть, если я приму участие в игре, в конце концов меня выпустят отсюда?

— Да, если ты еще будешь жив. Думаю, что и в ином случае тоже.

— Значит, у меня действительно нет выбора.

— Выбор будет.

— Когда?

— Где-то в пути. Не знаю, где.

— Почему бы тебе просто не повторить мне все полученные инструкции?

— Не могу, я не знаю, что значит «все». Они появляются только в ответ на конкретный вопрос или ситуацию.

— Какие-нибудь из них помешают тебе выполнять обязанности душителя?

— Нет, не должны.

— Ну, это кое-что. Отлично. Есть идеи насчет того, что мне делать дальше?

— Да. Тебе надо начать подниматься на самый высокий холм слева от тебя.

— На который…. о’кей, по-моему, вот он, — решил я, когда мой взгляд упал на обломанный клык из сияющего белого камня. Итак, я зашагал к нему вверх по постепенно набирающему крутизну склону. Черное солнце на сером небосклоне поднялось еще выше. По-прежнему стояла жуткая тишина.

— Э-э… не знаешь ли точно, что мы обнаружим, когда доберемся туда, куда идем? — попытался я спросить Фракира.

— Я уверен, что информация имеется, — пришел ответ, — Но не думаю, что мы получим к ней доступ раньше, чем придем в нужное место.

— Надеюсь, ты прав.

Дорога становилась все круче. Поскольку я никак не мог точно определить время, мне показалось, что прошло больше часа, прежде чем я покинул предгорье и принялся взбираться на белую гору. Хотя ни следов ног, ни каких-либо других признаков жизни вокруг не было, несколько раз я натыкался на длинные царапины вроде естественного следа, которые вели к этой высоко расположенной выбеленной поверхности. Пока я преодолевал склон, прошло, должно быть, еще несколько часов, темное солнце переместилось в центр небосклона и начало спускаться к западу, за эту вершину. Очень раздражало то, что не было возможности выругаться вслух.

— Как я могу быть уверен, что нам действительно надо взбираться на эту вершину? Или что мы направляемся в то место, куда следует? — спросил я.

— Пока что ты держишь верный курс, — ответил Фракир.

— Ты не знаешь, сколько еще идти?

— Нет. Хотя и узнаю о конце пути, как только увижу его.

— Солнце собирается очень скоро соскользнуть за гору. Ты тогда сумеешь разглядеть то место, чтобы узнать его?

— По-моему, здесь, когда солнце садится, небо становится еще светлее. В этом смысле негативное пространство забавно. Как бы там ни было, здесь что-то всегда светлое, а что-то всегда темное. У нас будут необходимые средства, чтобы определиться.

— Как, по-твоему, чем мы заняты на самом деле?

Я подумал: «Одна из тех проклятых штучек с рыцарскими странствиями в поисках приключений.»

— Романтические грезы? Или нечто осуществимое?

— В моем понимании в каждом из таких странствий есть примесь и того, и другого.

Но я чувствовал, что в моем случае сильно перевешивает последнее. С другой стороны, все, с чем сталкиваешься среди отражений, вероятно, отчасти аллегория, символ, — подобную ерунду люди прячут глубоко в подсознании.

— Другими словами, ты точно не знаешь.

— Не уверен, но я зарабатываю на жизнь тем, что чувствителен и хорошо угадываю.

Я вытянул руку повыше, ухватился, подтянулся на следующий карниз. Какое-то время я шел по нему, потом опять принялся взбираться наверх. Наконец, солнце село, но видно было по-прежнему хорошо. Свет и тьма поменялись местами. Взобравшись еще на пять или шесть метров по неровной поверхности, я остановился, увидев, наконец, углубление. Передо мной в горе было отверстие. Я помедлил, раздумывая, можно ли назвать его пещерой, потому что оно, похоже, было искусственного происхождения. Как будто здесь выдолбили арку, которая была достаточно велика, чтобы под ней можно было проехать верхом.

— Знаешь, — прокомментировал Фракир, шевельнувшись на запястье. — Вот.

— Что — вот? — спросил я.

— Первая остановка, — ответил он. — Задержись здесь и, прежде чем двинуться дальше, кое-что сделай.

— А именно?

— Легче просто пойти и посмотреть.

Я подтянулся наверх, встал и пошел вперед. Большой вход заполнял неизвестно откуда льющийся свет. Я помедлил у входа, заглядывая внутрь. Сооружение напоминало родовую часовню. Там был маленький алтарь, а на нем — пара свечей, щеголявших мигающими черными венчиками. Вдоль стен стояли вытесанные из камня скамьи. Кроме той двери, у которой я стоял, я насчитал еще пять: три — в стене напротив, одну — справа от меня и одну — слева. В центре лежали две груды боевого снаряжения. Никаких символов религии, которую бы представляла часовня, не было. Я вошел.

— Что я должен тут делать? — спросил я.

— Ты должен бодрствовать здесь до рассвета, охраняя доспехи.

— Ну, ладно, — сказал я, проходя вперед, чтобы осмотреть этот хлам, — но зачем это?

— В информацию, которую я получил, это не входит.

Я подобрал причудливую белую нагрудную пластинку, в которой был бы похож на сэра Галахада. Размер, кажется, был как раз мой. Я покачал головой и опустил ее обратно. Потом перешел к соседней груде и вытащил очень странного вида серую металлическую рукавицу. Тут же бросив ее, я принялся рыться в остальном добре. Все то же самое. К тому же, словно подогнанное по мне. Только…

— В чем дело, Мерлин?

— Эта белая хреновина, — сказал я, — выглядит так, словно прямо сейчас придется мне впору. Остальное вооружение, похоже, точь-в-точь такое, какое носят при дворе. Кажется, стоит мне перебраться в свои покои в Хаосе, и оно окажется именно тем, что там нужно. Значит, смотря по обстоятельствам, мне, вероятно, подойдут оба комплекта. Хотя сразу двумя я воспользоваться не смогу. Который же я должен стеречь?

— По-моему, тут-то и зарыта собака, мне кажется, ты должен выбрать.

— Конечно! — я щелкнул пальцами и ничего не услышал. — Какой же я болван, удавка должна растолковать мне, что к чему.

Я упал на колени и смел оба набора доспехов и оружия в одну непривлекательную на вид груду.

— Если я должен это стеречь, — сказал я, — я буду стеречь и то, и другое. Я не желаю выбирать, на чьей я стороне.

— Сдается мне, этому «нечто» такое дело не понравится, — ответил Фракир.

Я отступил на шаг и оглядел груду.

— Расскажи-ка мне про это еще раз, — сказал я. — Как все это закручено?

— Ты должен всю ночь просидеть, охраняя это.

— От чего?

— Думаю, от всего, что попробует незаконно присвоить его. От сил порядка… или хаоса.

— Ага, я понял тебя. Когда все это свалено вместе в такую кучу, любому придется подойти поближе, чтобы что-нибудь выхватить.