Девять принцев Амбера .Тетралогия - Желязны Роджер Джозеф - Страница 139

— Вы можете заставить меня участвовать в игре, — сказал я, — но не можете заставить сделать выбор. Моя воля принадлежит мне. Я буду всю ночь караулить доспехи, как от меня требуется. Утром я пойду дальше без них, потому что мой выбор — их не носить.

— Без них ты можешь погибнуть, — заявил Фракир. Он словно переводил то, что не было произнесено ими вслух.

Я пожал плечами.

— Выбор делать мне, и он таков: я ни одному из вас не отдам предпочтения.

Меня овеяло порывом ветра, одновременно и жарким, и холодным — похоже, их вздохи встретились.

— Ты сделаешь выбор, — передал Фракир, — Будешь ты это осознавать или нет. Все делают выбор. Просто тебя просят сделать это официально.

— А что в моем случае такого особенного? — спросил я.

Снова тот же ветер.

— Ты — дважды наследник, наделенный великой силой.

— Мне никогда не хотелось враждовать ни с одним из вас, — заявил я.

— Не очень-то это хорошо, — ответили мне.

— Тогда уничтожьте меня сейчас же.

— Игра еще не закончилась.

— Тогда давайте продолжим, — сказал я.

— Нам не нравится твоя позиция.

— Напротив, — ответил я.

От последовавшего за этим громового хлопка я потерял сознание. Я полагал, что могу позволить себе быть честным до конца, но у меня было сильное подозрение, что обойти участников этой игры, наверное, трудно.

Я очнулся на куче ножных лат, кирас, рукавиц, шлемов и прочих замечательных штук того же рода. Они были со всякими там углами и выпуклостями, впивавшимися в меня. Осознал я это не сразу, потому что мое тело онемело.

— Эй, Мерлин.

— Фракир, — откликнулся я, — надолго я отключился?

— Не знаю. Я сам только что пришел в себя.

— Вот уж не знал, что можно вырубить кусок веревки.

— Я тоже. Прежде такое со мной не случалось.

— Тогда позволь мне задать вопрос более правильно: не знаешь, сколько времени мы были без сознания?

— По-моему, довольно долго. Дай мне выглянуть за дверь, и я смогу дать тебе более точный ответ.

Я медленно поднялся, но не мог устоять и рухнул. Затем пополз к выходу, отметив при этом, что из груды оружия, кажется, ничего не исчезло. Пол и вправду треснул. Возле дальней стены и в самом деле лежал мертвый карлик.

Выглянув наружу, я увидел яркое небо, все в черных точках.

— Ну? — спросил я немного погодя.

— Если я рассчитал правильно, скоро утро.

— Перед рассветом всегда светлеет, а?

— Вроде того.

Кровообращение в ногах восстановилось, они горели. Я заставил себя подняться и встал, привалясь к стене.

— Есть какие-нибудь новые указания?

— Пока нет. У меня такое чувство, что они должны появиться с рассветом.

Шатаясь, я добрел до ближайшей скамьи и упал на нее.

— Если кто-нибудь зайдет сейчас сюда, я смогу отбиваться только набором заклинаний. От лежания на доспехах судороги не проходят. Это так же скверно, как спать в полном вооружении.

— Напусти на врага меня, и, самое меньшее, я сумею выиграть для тебя время.

— Спасибо.

— Много ли ты помнишь?

— Все, начиная с того момента, как был ребенком. А что?

— В моей памяти хранятся мои ощущения с тех пор, как Логрус впервые наградил меня новыми способностями. Но до момента нашего появления здесь все кажется мне сном. Я, похоже, просто привык реагировать на проявления жизни.

— Многие люди тоже таковы.

— Правда? Раньше я не мог думать и обещаться таким способом.

— Верно.

— Как ты думаешь, это надолго?

— То есть?

— Может быть, это только временное состояние? Не может ли оказаться, что я получил новые свойства только для того, чтобы справиться с определенными обстоятельствами здесь?

— Не знаю, Фракир, — ответил я, растирая левую лодыжку. — Полагаю, это вполне возможно. Ты привыкаешь к новому состоянию?

— Да. Догадываюсь, что это глупо с моей стороны. Как меня может волновать то, о чем я не буду тосковать, когда утрачу его?

— Вопрос хороший, но ответа я не знаю. Может быть, в конце концов ты все равно достигнешь такого состояния.

— Не думаю, но точно не знаю.

— Ты боишься вернуться в прежнее состояние?

— Да.

— Вот что я тебе скажу, когда мы найдем выход отсюда, не лезь вперед меня.

— Не могу.

— Почему? При случае ты будешь под рукой, но я могу и сам о себе позаботиться. Раз у тебя теперь появились чувства, у тебя должна быть и собственная жизнь.

— Но я же уродец!

— А разве все мы не таковы? Просто хочется, чтобы ты знал: я понимаю и отношусь к этому нормально.

Он еще раз сжал мне руку и замолчал.

Хотел бы я не бояться выпить воду.

Я просидел там, наверное, почти час, подробно перебирая все, что произошло со мной за последнее время, отыскивая разгадки и размышляя, какова же тут система.

— Кажется, я слышу твои мысли, — вдруг сказал Фракир, — и могу кое-что предложить твоему вниманию.

— Да. Что это такое?

— Тот, кто перенес тебя сюда…

— Существо, выглядевшее, как мой отец?

— Да.

— Что же он?

— Он был не таким, как два твоих других посетителя. Он был смертным. А они — нет.

— Ты хочешь сказать, это и в самом деле мог быть Корвин?

— Я никогда не встречал его, поэтому не могу сказать. Но он не был одной из этих конструкций.

— А ты знаешь, что они такое?

— Нет. Знаю только одну странную вещь — и совсем не понимаю ее.

Я наклонился вперед, потирая виски. Несколько раз я глубоко вздохнул. В горле было очень сухо, а мышцы болели.

— Продолжай. Я слушаю.

— Я не очень знаю, как это объяснить, — сказал Фракир, — но в дни, когда я не умел чувствовать, ты не подумав, пронес меня на запястье через Лабиринт.

— Я помню. Потом из-за твоей реакции у меня долго оставался рубец.

— Создания Хаоса и создания порядка не слишком хорошо сходятся, но я выжил и приобрел опыт. А те подобия Дворкина и Оберона, что приходили к тебе в пещеру…

— Ну?

— Человеческой была только их наружность. Внутри, в геометрической структуре, пульсировали энергетические поля…

— Ты говоришь так, словно это была компьютерная мультипликация.

— Что-то подобное не исключено. Точно не знаю.

— А мой отец не был одним из них?

— Нет. Но я веду не к тому. Я узнал первопричину.

Я насторожился.

— В каком смысле?

— Завитки… Геометрическая структура, на которой создавались эти фигуры… Она воспроизводит части Амберского Лабиринта.

— Ты, должно быть, ошибся.

— Нет. Недостаток чувствительности я восполняю памятью. Обе фигуры были трехмерными искривленными сегментами Лабиринта.

— А зачем Лабиринту дурачить меня, создавая такие фальшивки?

— Я всего лишь смиренное орудие убийства. Рассуждения еще не стали моей сильной стороной.

— Если в это замешаны Единорог и Змея, по-моему, и Лабиринт нельзя исключить.

— Про Логрус мы знаем точно.

— И мне кажется, что в тот день, когда Корал зашла в Лабиринт, он проявил разумность. Скажем, так оно и есть; прибавим способность создавать такие конструкции… Он хотел, чтобы они отвели меня сюда? Или Корвин перенес меня куда-то еще? То ли это место? А что от меня нужно Лабиринту? И чего хочет от меня отец?

— Завидую твоей способности не обращать внимания на определенные вещи, — ответил Фракир. — это и есть риторические вопросы, я правильно понял?

— По-моему, да.

— Ко мне начала поступать информация иного рода, поэтому я делаю вывод, что ночь на исходе.

Я вскочил на ноги.

— Значит ли это, что мне можно поесть… и напиться? — спросил я.

— По-моему да.

Тут я быстро двинулся с места.

— Пока я еще новичок в таких делах, никак не перестану удивляться, не сочтут ли такой прыжок через алтарь неуважением, — прокомментировал Фракир.