Замуж с осложнениями. Трилогия (СИ) - Жукова Юлия Борисовна - Страница 314

— Болван! — взрывается Арават. — Я всегда любил тебя

больше

, чем Арона! Просто на нём я быстро поставил крест, понял, что из него толку не выйдет. И да, ты, как придурок, делал всё точно, как я говорил, будто своей головы нет! Если б ты хоть раз отказался, взбунтовался, пошёл против меня, я бы знал, что мой сын будет мужиком! Но ты же был как тряпочная кукла!

Снова повисает напряжённая тишина. Азамат смотрит в пространство, глубоко дыша, но я чувствую, как у меня под щекой колотится его сердце. Алэк, притихший под взрослые разборки, шёпотом агукает и гладит папу неумелой ручкой.

— Вот потому, — наконец произносит Азамат, — я и не доверю тебе своих детей. Как, интересно, я должен был догадаться, что ты хочешь бунта, если ты меня порол за каждое мелкое неповиновение? Даже после изгнания у меня ушло несколько лет на то, чтобы научиться делать так, как я считаю правильным, а не так, как мне говорят.

— А вы не пробовали иногда разговаривать? — тихо интересуюсь я, чувствуя, что Азамат закончил речь.

— Что ты, разговоры — это женское дело, — ехидно отвечает Азамат, косясь на Аравата. — Но я согласен, можно было бы и пораньше во всём разобраться.

Арават окончательно садится на пол, скрестив ноги, и тяжело вздыхает.

— Я всё же рад, что ты такой, как есть, — признаётся он. — Пусть не такой, как я хотел, но гораздо лучше, чем я думал. Может быть, когда твои дети повзрослеют, ты поймёшь, почему я делал то, что делал.

— Надеюсь, что нет, — криво ухмыляется Азамат. — Мне мои дети нравятся сытыми и небитыми. Должно быть, это мои извращённые представления о красоте.

Арават открывает рот что — то сказать, но тут в гостиную заходит Арон. Он в домашнем диле поверх пижамы, потягивается и зевает.

— Всем доброго утра, — блаженно сообщает он. — А чё там за мешки в прихожей перед лифтом, я об них споткнулся?

— Ой! — Кир хлопает себя по лбу. — Я же забыл драконьи яйца убрать! Я сейчас! — он начинается барахтаться, чтобы встать, но Азамат его останавливает.

— Погоди, зачем их убирать, надо сразу вино ставить. Тащи их сюда, почистим… Это — то мне можно, Лиз?

— Почистить разрешаю, — ухмыляюсь я. — Только ковёр застелите, а то у них сок такой пачкучий…

— А где вы взяли драконьи яйца, да ещё посреди зимы? — удивляется Арават.

— Ирлик — хон поделился, — отвечает Азамат, садясь.

Алэк возмущается, что его спустили на колени, начинает жужжать и пихаться.

— Ну — ну, — Азамат похлопывает его по пузу. — Не всё ж мне лежать. Сейчас вкусненького дадим.

— Ирлик — хон? — переспрашивает Арават. — И за кем из вас он приходил?

Азамат приподнимает брови, потом смеётся.

— Ни за кем, он к нам просто так заходит, от скуки. Правда, теперь он нашёл себе развлечение, думаю, так часто бывать перестанет.

Арават шепчет что — то подозрительно похожее на гуйхалах.

Кир приносит мешки, я застилаю ковёр и напяливаю на Азамата свой фартук с овечками. Алэк скандалит, разбрасывает мангустовы яблоки и пачкается в соке.

— Ишь какой норов с утра, — замечает Азамат. — Тебе бы погулять да в снегу повозиться, а не сидеть тут на руках. Но видишь, мне нельзя…

— Давай я с ним погуляю! — вызывается Кир. — Всё равно с куницей собирался.

— Тебе скучно будет, небось, — говорит Азамат. — Жалко, пёс твой в столице… Хоть Хоса вытащи поразмяться. Надо его как — то переводить в дневной режим, а то ночью тяжело по лесу ходить. Лиза, ты бы тоже погуляла, а то на выезде все дни в работе…

— Тебе не терпится нас выгнать и съесть все яйца, что ли? — усмехаюсь я.

— Да нет, мне просто жалко, что такая погода, а вы дома сидите.

Погода и правда классная: солнечно, падает лёгкий снежок, явно липкий, самое то для постройки крепостей.

— А ты не будешь страдать, что мы гуляем, а ты тут один сидишь? — уточняю я.

— Я не один, я с отцом и братом, — усмехается Азамат. — Ну, пострадаю немножко, конечно, но ты же меня знаешь, я быстро отхожу.

— Ладно, — я наклоняюсь и целую его в нос. — Не последний день снег, ещё погуляем вместе. А я тебе вечером что — нибудь испеку вкусненькое.

— Ловлю на слове, — улыбается он и берётся за ножик для чистки мангустовых яблок.

Арон и Арават пододвигают кресла и усаживаются принять участие в работе, а я забираю капризного Алэка и иду одеваться.

Хос, понятно, совсем не рад побудке через какие — то четыре — пять часов после отбоя, но кто ж его заставлял до утра в экран пялиться. Вообще, надо за ним присматривать, а то в человеческом мире много соблазнов и опасностей, о которых лесной житель даже не подозревает. Надеюсь, Азамат выделит ему в охрану кого — нибудь толкового.

Впрочем, на улице Хос быстро оживляется, особенно когда в него попадает пущенный мной снежок. Мы с Алэком, запаянным в непромокающий костюм, прячемся за кустом. Мелкий даже пытается помогать мне лепить боеприпасы. Кир с Хосом скрываются за деревом и ведут обстрел оттуда. Хос, правда, больше мешается, потому что никак не приладится лепить снежки, у него всё время получаются колбаски с плохой аэродинамикой.

После первого раунда и немного прогревшись, мы переходим к созидательной деятельности: созидаем большого снеговика с кошачьими ушами, а потом поодаль две крепости с бойницами. Выпущенная куница носится по снежным стенам с радостными воплями, а потом сигает куда — то в сугроб и ловит там мышь. Алэк выкапывает себе траншею в нетронутом снегу и ползает по ней кругами, только синий капюшон видать. Второй раунд перестрелки проходит веселее: Хос явно обучаем, даже разок в меня попадает. Кир вообще отлично целится, но и я не лыком шита, шапку с него сшибла два раза.

Домой мы возвращаемся только когда Алэк засыпает в своей траншее — коляску я не стала выкатывать, а на снегу спать всё — таки я ему не даю, хотя производители костюма и уверяют, что можно. Вваливаемся в дом, разогретые, краснощёкие, плотно покрытые снежными гранулами. А в гостиной творится нечто.

Мангустовы яблоки почищены, разложены по бутылкам и подготовлены к брожению. Шкурки аккуратно сложены в большой мусорный мешок. Все трое мужиков валяются на полу, истерически хохоча, держась за животы, колошматя кулаками по полу и друг другу, ржут с подвывом, со слезами и хрюканьем, причём похоже, что уже давно. Одно из кресел лежит на боку, Арон мусолит подушку, которая в нём обитала.

— Походу весёлые яблочки, — замечает Кир.

— Ну, вино из них веселит, помнится, — откликаюсь я, наблюдая за происходящим. — Пойду уложу Алэка, пока они его не разбудили.

Когда я возвращаюсь, вижу, что Киру удалось привести Азамата в относительное сознание. Он, правда, всё ещё давится смехом до слёз, но зато уже сидит и, кажется, даже воспринимает информацию.

— Вы чего так ржёте? — спрашиваю я, и этим вопросом посылаю мужа во второй нокаут. К счастью, он длится недолго.

— Фрукты… Забористые… — выдавливает Азамат с перерывами на смех.

— Ты бы не сидел на полу, — вздыхаю я. — Тебе это не полезно.

— Ой! — Азамата опять скручивает, но он находит в себе силы восползти на диван. — Уф, Лиза, я не знаю, что в них такое, но так ведь и помереть можно!

— Сколько вы их съели?

— По дюжине, наверное. Больше не смогли, сквозь смех не вышло, — он давится очередным приступом хохота, потом еле — еле выговаривает: — дайте попить чего — нибудь!

— Кир, погрей ему ещё молока, — распоряжаюсь я и иду проверять остальных страдальцев.

Хос идёт со мной и склоняется над Араватом.

— А — а-а — а! — стонет дед. — У — у-уши — и-и!!! Ой, не могу, Лиза, ты что, демона привела?

Эта мысль оказывается слишком хорошей шуткой, и он, и Арон, и Азамат с ними снова заходятся хохотом, согнувшись вдвое.

— Да, — кисло отвечаю я, добавляя им масла в огонь.

— Я не демон! — возмущается Хос, вызывая поток стонов.

— Он хозяин леса, — сообщает Арон сквозь рыдания. — Ва — а-а — а! Держите меня! Хозяин! Леса! Ы — ы-ы — ы!

— Беда — а-а!!! — воет Арават, катаясь по ковру туда — сюда. — Ну это надо — о-о — о! Демон в доме, а — ха — ха, ну насмешила девка, у — ху — ху — ху, так и помереть недолга — а-а — а!!!