Принцесса для младшего принца - Чиркова Вера Андреевна - Страница 65

– Плохо молодых воспитываешь, хозяин, – холодно отрезала Элинса, – вот сыном тебе гордиться нужно. Он ваш народ от большой беды уберёг, помог нам войны не допустить. Леодийский король ему за то титул пожаловал и имение. Думаю, ваш Тимаргл тоже узнать о подвиге Зарона должен. Но сейчас мы по другому делу. Где Колейла? Пора её забрать, не место ей тут.

– Они за старой корягой пришли, – тихо, но едко фыркнула за спиной отца девчонка, и Зарон, взревев раненым зверем, бросился в ту сторону.

Но Лира успела раньше. Две гибкие, как змеи, лианы стремительно выросли из потолочных балок, упали на нахалку и, спеленав её, как дичь, подвесили под самым потолком.

– Мы тебя предупреждали, – строго сообщила хозяину старшая дриада, – а теперь веди нас к Калейле.

– Да Сандил придёт, все эти веревки мигом порубит… – Висевшая под потолком пленница всё не унималась.

– Кто попытается их резать, пожалеет. Все под потолком висеть будете, – пригрозила Лира, выходя за согнувшимся, угрюмым хозяином из комнаты, – совсем распустились оборотни, никакого почтения. Сама в лес приду, всю дичь по соседним королевствам разгоню.

– Не сердись, госпожа, – выведя гостей на крыльцо, устало вздохнул старый оборотень, – прости глупую. Младшая она, вот и избаловали её брать-я.

– Не избаловали, а испортили, – сердито возра-зила Илли, – она ведь, когда нас увидела, даже не поздоровалась, не спросила, кто и зачем. Запугивать начала, в суп обещала сунуть. Не обижайся, но так к людям относиться нельзя. И если ты не можешь воспитать, придётся нам наказать. Пусть повисит, а мы, как освободимся, решим, что с ней делать. Или с тем, кто её такую вырастил.

– Предлагаю забрать её в пресветлый лес, анлер покормит с месяц морковкой, сразу вежливая станет, – топая за хозяином по тропке, на ходу придумала наказание Лира и оглянулась: – А куда мы идём?

– Так вы его мать видеть хотели? – искоса глянул на сына оборотень. – Она теперь тут… ушла из дома ещё весной.

– Но я никого не чувствую… – Ленора остановилась и присмотрелась. – Не может быть…

И почти бегом рванулась к стройной яблоне, на которой не висело ни одного яблока. Дриады, мигом забыв про упрямую девчонку и не менее упрямого хозяина, помчались за ней, окружили дерево, прижались к гладкой бурой коре.

Старый оборотень только насупился: Колейла давно не проявляла интереса ни к нему, ни к дому. А с тех пор, как ушёл Зарон, и разговаривать почти перестала. Оживлялась, только когда получала весточки от сына, и вот в этом, как Джозор убедился, его полукровка был постоянен. Посылал матери послания с любой оказией. Да и далеко от границы не уходил, жил в деревеньке за перевалом, они время от времени проверяли.

И только ему дриада и отвечала, писала что-то на листьях тополей, скручивала в трубочку и отдавала тем, кто мог передать. Но ни посмотреть, ни прочесть её послания никому другому не удалось ни разу. Джозор тяжело вздохнул и переступил с ноги на ногу, думая, что и сам давно готов её отпустить – пусть себе сидит в дереве. Да вот надел ей по глупости в юности родовой браслет и теперь связан до смерти. Оборотень может привести в дом столько самок, сколько прокормит, но браслет может надеть только одной. И союз этот нельзя расторгнуть ничем. Потому и злится Зарния, и ненавидят дриаду его младшие дети. Несмотря на то что они чистокровные оборотни, законный наследник у него один – Зарон. И как раз ему это имение и стада нужны меньше, чем другим.

Старый оборотень вспомнил слова пришлой дриады и вздохнул ещё тяжелее. В том, что она сказала правду про титул и поместье, он не сомневался: дриады не лгут. Но знал и другое: нужно убедить первенца отказаться от своих наследных прав на ритуальном камне, а как попросить его об этом, если они не разговаривают уже больше полусотни лет, не имел никакого представления.

– Перестань пыхтеть, – рыкнула на него красивая синеглазая магиня в полумужском костюме, – потом с тобой и твоей нахалкой разберёмся. А сейчас лучше отойди.

Старый оборотень отлично видел, что она не дриада: в чём-чём, а в аурах к сотому дню рождения может научиться разбираться любой чистокровный вызвер. А ему давно под триста, с первого взгляда всех оценил. И даже то, что в сыне почему-то стало намного больше силы, заметил. Но это не значит, что он готов позволять магине вести себя так, словно она тоже имеет право его поучать, как лесной дух.

– Ты! – грозно начал он и весь напрягся, словно перед броском, но она легко отмахнулась, и старейшина вдруг понял, что не может ни пошевельнуться, ни хотя бы просто закрыть рот.

Но вовсе не это было главным, тем, что остро ударило в самое сердце. Когда она подняла руку, просторный рукав лёгкой туники опал вниз, и он заметил то, чего никак не ожидал увидеть. Костяной родовой браслет, означающий, что это единственная истинная супруга сына. Та, кто по всем их законам является сейчас, когда ушла Колейла, хозяйкой в его доме, старшей по статусу из всех женщин. И Зарон это знал, ему ли не знать. И значит, мало ещё они наказали его младшенькую, она теперь перед старшей невесткой на коленях ползать должна, чтобы прощение вымолить.

Джозор скосил глаза на яблоню и быстрее отвёл – там творилось что-то несусветное. Вместо нескольких бледных зеленоватых ореолов пылал костёр неистово-изумрудного цвета, и понять, откуда это взялось и чем обернется, было невозможно. Можно было только догадаться по обрывкам тихих, ласковых слов, что кого-то уговаривают, и несложно догадаться, кого. Но он-то знал – её не выманил даже майский мёд, не произвёл никакого впечатления прижатый к стволу брачный браслет.

– Не бойся, – голоса стали чуть громче, и оборотень разобрал некоторые слова, – всё плохое уже позади. Тебя ждёт пресветлый лес, янтарный бассейн… твой сын Зарон, все мы. Идём, пусть яблоня подождёт. Она теперь здорова, и все гвозди мы вытащили. Ну, давай, смелее, Колейла, ты же дриада!

Тихий вздох сорвался с губ Зарона, он рванулся вперёд, но жена обвила руками, удержала.

– Подожди, милый, не торопись, дай ей немного осмотреться… у вас будет возможность поговорить всласть.

Джозор неверяще оглянулся и захотел протереть глаза, но руки по-прежнему не слушались.

Дриад возле дерева было уже не четыре, а пять, но пятая вовсе не была сухой и мшисто-седой, как его Колейла. Рядом с гостьями стояла тоненькая и полупрозрачная девушка, вёсен восемнадцати, не более. И у неё отдавали зеленью не только глаза и ногти, но и волосы.

– Мы на водопад, – тихо скомандовала старшая дриада, и возле дерева вдруг забил родничок, растёкся светлой лужицей. – Илли, вы тут разберётесь?

– Не волнуйся, – ответила одна из молодых дриад, и старшие исчезли вместе с новенькой.

– Э… – Джозор вдруг почувствовал, что уже может говорить, – но ведь она… моя жена!

– Уже нет, – строго ответила та из девушек, что была пониже ростом. – Твоя жена умерла. А та, что родилась из её духа, не помнит зла и не связана ещё никакими обязательствами.

Старый оборотень поднял в знак доказательства своей правоты левую руку и обнаружил, что рядом с его собственным браслетом появился второй, чуть потоньше и едва заметно отливающий зеленью. Тот, что он некогда надел на запястье своей дриаде. И это означало, что его жены действительно больше нет и он свободен отдать родовой браслет новой избраннице. Вот только никакого желания отдавать его старейшина рода почему-то в себе не находил.

Постояв с минуту возле дерева и рассмотрев возле корней несколько толстых кованых гвоздей, покрытых похожей на засохшую кровь ржавчиной, Джозор поднял их, сунул в карман и уныло поплёлся за шагавшими к дому гостями. Он всю жизнь считался суровым и справедливым старейшиной и вершил суд в своём роду твёрдой рукой, но теперь впервые за много лет вдруг ощутил, что не знает правильного ответа на такой важный для него вопрос. И хуже того, не уверен, что он вообще существует, этот правильный ответ.

– Отец, – выскочив на крыльцо, закричал средний из трёх сыновей, Таор. – В доме творится что-то странное!