Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция - Страница 48

Конечно, Жаку не хватало брата, он скучал по нему, но управление двумя плантациями и множество других дел для раздумий оставляли мало времени.

Маргарет же, которой Арман никогда не нравился, даже не скрывала, что рада его отсутствию. Все свое время она теперь отдавала чтению Библии и рукоделию, лишь изредка выезжая верхом и гуляя по парку.

А Фелис… Ребекка обнаружила, что свекровь почти не вспоминает о младшем сыне. Очень странно, но ее, казалось, совсем не заботило, что сын сражается с семинолами и подвергается риску быть убитым или изувеченным. Вынужденная жить в постоянном напряжении и подавленности, теперь, после смерти мужа, она расцветала, как поздний весенний цветок. Если бы не траур, Ребекка была уверена, Фелис давно бы уже устроила в доме какой-нибудь праздник – в таком приподнятом настроении она пребывала. Не далее как прошлым вечером у Фелис вырвалось сожаление о том, чтс пока еще нельзя как следует развлечься.

В общем, обитатели дома чувствовали себя совсем неплохо. Все, кроме Ребекки. Ей же было скучно и тоскливо до полной безысходности. Она ни на секунду не переставала тревожиться за Армана, а поделиться своими чувствами, рассказать о них было некому. Ребекка отчаянно искала, чем бы заняться. Ей казалось, что еще немного, и она просто потеряет рассудок. Молодая женщина возобновила свои занятия акварелью, часто ездила верхом по аллеям парка с той же стремительностью, как когда-то Арман, сознавая при этом, что от своей судьбы ускакать невозможно.

А кроме того, была еще Люти. Дупта уехал в свой родной Бенарес, и она приняла на себя управление огромным домом. Все получалось у нее без напряжения, изящно, легко и свободно. Ребекка ничего не могла с собой поделать; смотрела на нее и все время мысленно задавала себе один и тот же надоевший вопрос: что у них было с Арманом? Почему ее это мучило? Ну конечно же, от ревности. Нет, это было больше чем ревность. Здесь присутствовало также и восхищение этой черной красавицей. Ребекка чувствовала, в этой женщине заключена какая-то тайна, ее связывает что-то необычное с семьей Молино и «Домом мечты». Она была дочерью рабыни Бесс, няньки загадочной Элисы Хантун, приемной сестры Эдуарда. Люти старше Жака, поэтому наверняка была знакома с Элисой. Судьба Элисы Ребекку заинтриговала с того самого дня, когда Жак рассказал о ней и о трагической гибели ее родителей, и она сама не понимала толком почему. Ребекку не оставлял в покое и другой вопрос: почему никто из тех, к кому она обращалась, не пожелал рассказать ей, что произошло с этой девушкой?

Ребекка жаждала поговорить с Люти, расспросить ее обо всем, но до сих пор никак не могла решиться. И дело было не в том, что она боялась этой женщины. Прежде для Ребекки никто, с кем бы она ни встречалась, не представлял собой загадки – она читала в душе человека, как в книге. А вот в душе Люти, она понимала, так же просто прочитать ей не удастся. И Ребекка боялась потерпеть фиаско. Люти была первым человеком в жизни Ребекки, который смотрел на нее с каким-то веселым пониманием. Казалось, где-то внутри она смеется; это раздражало и обижало Ребекку.

Теперь, сидя на кухне и изображая повышенный интерес, она с улыбкой, чуть подавшись вперед, следила за тем, как Дарси умело укладывает тесто в глубокий чугунный противень.

– Вот так, мисси. – Повариха улыбнулась, показав белые зубы, казавшиеся очень яркими на ее темном морщинистом лице. – Затем вы ставите это на медленный огонь и следите за корочкой. Ждите, когда она станет чуть-чуть коричневой. Помните, огонь в печи должен быть постоянный и не слишком сильный, иначе корочка подгорит раньше, чем дозреет начинка пирога. Ребекка кивнула:

– Я постараюсь запомнить, Дарси. И спасибо вам, Люти, что позволили мне посмотреть.

Темные глаза Люти весело вспыхнули.

– Это вам спасибо, мадам Молино, – нашли время посетить кухню. Приятно видеть, что вы проявляете такой интерес к местным блюдам.

Ребекку покоробила манера, с какой это было сказано, но она не подала виду, что, впрочем, стоило ей усилий.

– А как же иначе, Люти? Меня вообще все интересует в вашей прекрасной Джорджии. В конце концов, теперь это мой дом.

– Своим интересом, мадам, – произнесла Люти без улыбки, – вы оказываете Джорджии честь.

Этот странный комплимент полностью вывел Ребекку из равновесия. Она резко вскинула голову и пристально посмотрела на женщину. «Она что, издевается надо мной? Кажется, нет». Темные глаза Люти встретили ее взгляд открыто, спокойно, и в них не было видно и тени иронии. На этот раз в ее словах отсутствовали привычные нотки смеха. И Ребекка вдруг поняла, впервые за все время знакомства, что они могут подружиться с этой женщиной.

С этого дня уроки кулинарии стали регулярными; Ребекка использовала любую возможность увидеться с Люти и переброситься с ней парой слов. Это не всегда было просто из-за постоянной занятости Люти – как-никак на ней лежало все хозяйство. Вначале их беседы были не более чем простым обменом любезностями. Однако со временем она заметила, что Люти тоже ищет ее общества, охотно разговаривая на любые темы. Познакомившись поближе, Ребекка была удивлена, обнаружив у Люти разносторонние знания, которых рабыня, казалось, иметь не должна. Она поняла, что и Люти здесь очень одинока, поэтому так же, как и Ребекка, получает удовольствие от их разговоров. Здесь, на острове, она занимала промежуточное положение – рабыней уже не была, но и полноправным членом семьи тоже. Ребекка понимала, что это, должно быть, очень трудно.

И чем больше Ребекка сближалась с управляющей «Дома мечты», тем меньше она общалась с Маргарет. О, это совсем не означало охлаждения отношений – Маргарет по-прежнему ставила свои желания на второе место после желаний кузины. Тем не менее Ребекка видела, что Маргарет все больше и больше замыкается в себе. Болтливой она никогда не была, а теперь стала совершенно замкнутой. Казалась, жизнь на острове ее абсолютно устраивала. Маргарет вдруг начала полнеть, что было ей совсем не к лицу, и, видимо, не испытывала потребности ни в каких разговорах. Читала свою Библию, вышивала и была этим счастлива.

По вечерам, когда собиралась вся семья, Маргарет молча слушала остальных, особенно внимательно – Жака. Каждое его слово она ловила с видимым наслаждением, однако свои комментарии вставляла крайне редко.

Ребекка уже давно осознала, что Маргарет питает к Жаку какие-то особые чувства. Непонятно, была ли это любовь, но Маргарет относилась к нему со всей теплотой, на какую только была способна ее натура. Ребекка находила это трогательным и очень грустным. Конечно, на самом деле Жаку следовало жениться на Маргарет. Вот это была бы пара. Они так прекрасно подходили друг другу. Он не мог исполнять супружеские обязанности, а Маргарет это и не было нужно. Не то что Ребекке… Тут же перед ее глазами встал Арман. Ребекка скучала по кузине. По сути, она была единственной ее подругой, кому можно было доверить самое сокровенное. Теперь, подружившись с Люти и получая удовольствие от этих отношений, Ребекка с нетерпением ждала момента, когда можно будет задать самые важные для нее вопросы.

Впрочем, она нашла себе еще одно дело: поиски «потайного кабинета» Эдуарда. Думая, чем бы заняться, Ребекка вспомнила рассказ Дупты о том, как Эдуард периодически исчезал в своем «потайном кабинете», откуда возвращался в сильном душевном смятении.

Ребекка всегда любила загадки. Разгадывать их доставляло ей большое удовольствие. «Дом мечты» представлялся ей одной гигантской загадкой. Он весь был окружен тайнами, множеством тайн: странное поведение Эдуарда, явное нежелание домашних рассказывать об Элисе Хантун, тайна событий, произошедших в «Доме мечты» в те времена, когда здесь жили Жан и Миньон Молино, и, наконец, тайна, окружавшая их смерть. В «потайном кабинете» Эдуарда должно находиться действительно что-то важное, вероятно, оно могло бы пролить свет на все остальные тайны. В любом случае эти поиски как-то отвлекали Ребекку, помогали хотя бы на время забыть об Армане и о той безысходности, которая ее окружала.