Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция - Страница 49

Когда Ребекку впервые посетила эта идея, она решила поговорить с Маргарет, по опыту зная, что кузину вначале надо немножко поуговаривать, если хочешь от нее чего-нибудь добиться, но потом в конце концов она все равно согласится. Однако на этот раз, выложив перед Маргарет свой план во время послеобеденной прогулки в парке, Ребекка неожиданно получила решительный отказ.

– Не понимаю, Ребекка, как ты можешь такое предлагать? Нет, действительно, иногда я просто не могу тебя понять! И это вместо того, чтобы радоваться, что ужасы, связанные с Эдуардом, уже позади! Почему тебе хочется снова копаться в этой грязи?

Страстная горячность кузины Ребекку настолько испугала, что она на некоторое время потеряла дар речи. Это было не привычное вялое, лишенное всякого энтузиазма, формальное возражение, которое, к чему Маргарет была готова, немедленно разбивалось убедительными аргументами Ребекки. На этот раз Маргарет произносила слова без малейших колебаний, а в ее глазах была твердость и даже злость.

Ребекка почувствовала себя неуютно. Прежде ей приходилось очень редко оправдываться перед кузиной.

– Я не желаю ничего ворошить, – проговорила она, стараясь держаться спокойно. – Просто мне хочется найти ответы на некоторые вопросы. Что в этом плохого?

Губы Маргарет вытянулись в ниточку.

– Ты спрашиваешь, что здесь плохого? А то, что все это не твое дело. Эдуард умер. Какая разница, что там было в его комнате? Даже если она действительно существует, разве это может что-нибудь изменить? Или чем-нибудь помочь?

Ребекка пожала плечами. Она не была готова к ответам на такие вопросы. Да и как можно объяснить причины мучающего любопытства человеку, который этого любопытства вовсе не испытывает? Одно было ясно: уговорить Маргарет на этот раз не удастся, и она прекратила обсуждать с ней эту тему.

О том, чтобы предлагать поиски Жаку или Фелис, не могло быть и речи. Фелис и слышать не хотела ничего неприятного, касающегося Эдуарда, а Жак, чувствовала Ребекка, старался как можно скорее забыть о прошлом.

Одной начинать поиски тоже было нельзя. В тайной галерее царил полный мрак, а кроме того, она боялась заблудиться в этом лабиринте или натолкнуться на что-нибудь неожиданное. Ей нужен был кто-то в помощь.

После долгих раздумий она наконец остановила свой выбор на чернокожем подростке, которого звали Джереми; он помогал ухаживать за лошадьми. Это был живой, смышленый мальчик лет двенадцати, для своего возраста невысокий, но жилистый и крепкий.

Главный конюх, добродушный человек по имени Семпсон, наверное, удивлялся тому, что молодая хозяйка так часто вызывает в дом помощника конюха. Правда, бывали случаи, когда нужно было перенести что-нибудь тяжелое. Тогда в дом отовсюду собирали мужчин.

Ребекка сказала, что собирается сделать Джереми домашним слугой и теперь проверяет, годится ли он для этого. Впрочем, так оно и было – она действительно хотела перевести мальчика из конюшни в дом. Джереми ей нравился. Смышленый, работящий и добрый, он, по ее мнению, заслуживал лучшего, нежели выносить навоз из конюшни.

– Мы здесь уже были, мисс Ребекка. – Высокий мальчишеский голос Джереми эхом отозвался во внутренней деревянной галерее.

Там было очень тесно и жарко. Ребекка остановилась. Впереди в желтом свете фонаря, заправленного китовым жиром, были видны балки, подпорки, паутина и пыль.

– Ты уверен? Мальчик быстро кивнул:

– Конечно. Посмотрите, вот знак, который вы поставили.

Ребекка вздохнула. И верно, они возвратились опять к тому же самому месту за библиотекой. Она увидела пометку, которую сделала на стене рядом с дверью. Придуманная ею система пометок, которые она оставляла в тех местах, где они проходили, включающая буквы и цифры, работала хорошо. Во всяком случае, они в любой момент могли знать, в какой части дома находятся. Но лабиринт этот был сконструирован очень хитро: они все время ходили по кругу. Ребекке никак не удавалось составить полную схему лабиринта.

– Ладно, – в очередной раз вздохнула Ребекка, – сделай еще одну отметку, чтобы знать, что мы здесь снова проходили. Знаешь, Джереми, я чувствую, тут должно быть какое-то ответвление, которое мой супруг тогда так и не нашел. Если моя схема верна, то осталась еще часть дома, в которую мы никак не можем попасть. Эта галерея охватывает весь дом, следовательно, туда тоже должен быть проход. Ты устал, или походим еще немного?

В темноте вспыхнула белозубая улыбка Джереми.

– Что вы, мисс Ребекка, я вовсе не устал. Я вообще никогда не устаю. Мама говорит, что я крепкий, как конь.

Ребекка не смогла удержаться от смеха.

– Ладно, если ты такой крепкий, то пошли дальше. А когда мы вернемся, я прослежу, чтобы тебя как следует накормили и еще дали с собой пирогов, печенья и фруктов, чтобы ты отнес маме. Я тебе и шоколад приготовила.

Улыбка Джереми стала еще шире.

– Вы очень добры ко мне, мисс Ребекка. Моя мама говорит, что вы добрая леди и мне повезло, что я понравился вам.

Ребекка протянула руку и коснулась его небольшой круглой головы.

– А как же, ведь искатели сокровищ должны получить какое-то вознаграждение.

Он поднял к ней свои блестящие глаза, похожие на маслины.

– Значит, вот что мы ищем, мисс Ребекка? Это, наверное, те сокровища, которые, как люди рассказывают, давным-давно спрятали на этом острове пираты?

Ребекка засмеялась:

– Ну, не совсем так, но в общем, наверное, похоже. – Однако подумав, что мальчик может ее неправильно понять, добавила: – Просто давай условимся называть сокровищами то, что мы с тобой сейчас ищем. Согласен?

Джереми смешно затряс головой.

– Конечно, мисс Ребекка. Пусть будет так, как вы говорите.

Это были редкие моменты, когда, несмотря на духоту и грязь этой темной галереи, она могла отвлечься от своих проблем. Поиски были утомительными, но в то же время и увлекательными. Обнаруживая очередную потайную дверь, они как бы делали еще один шаг к раскрытию тайны, и каждый раз им казалось, что эта дверь ведет в святая святых Эдуарда, в его «потайной кабинет».

Находясь в галерее, большую часть дверей отыскать было не так уж сложно, потому что везде имелись смотровые отверстия, сквозь которые пробивался луч света. С противоположной стороны они были скрыты среди орнамента или резьбы и поэтому совершенно незаметны из комнаты.

Ребекка заглядывала в эти отверстия, чтобы определить комнату и ее место в лабиринте. Делая это, она все время думала, что тот, кто наблюдал отсюда за обитателями комнат, когда они об этом не подозревали, наверное, чувствовал себя могущественным и сильным.

Каждую новую комнату Ребекка отмечала на своей схеме, а рядом, на стене галереи, ставила ее номер.

Они двинулись дальше. Джереми впереди, держа высоко фонарь, Ребекка следом. Было очень тихо, только мерно поскрипывал под ногами обшарпанный деревянный пол. Неожиданно Джереми остановился и приблизил фонарь к стене справа.

– Что там, Джереми? Ты что-то нашел?

– Я еще не уверен, мисс Ребекка, – восторженно прошептал мальчик, – но мне кажется, что да.

Ребекка стала рядом с ним и начала изучать часть стены, которая была освещена фонарем. В этом месте от пола к потолку проходила прямая не очень глубокая вмятина.

– Передвинь фонарь влево, Джереми, – сказала она, чувствуя прилив возбуждения.

Мальчик повиновался, и слева, примерно в метре от первой вмятины, она увидела вторую.

– Джереми, мне кажется, это кое-что новое! Дайка я подержу фонарь, а ты надави на стену вот здесь.

Джереми протянул ей фонарь и нажал, где она указала. Сначала откололся и с шумом упал кусок пыльной штукатурки, затем скрипнула и застонала стена, но больше ничего не произошло.

– Теперь попытайся с другой стороны, – сказала Ребекка, поднимая фонарь выше.

Джереми нажал снова, и на этот раз был вознагражден громким скрипом. Стена под его руками слегка покачнулась.

Ребекка поставила фонарь на пол и присоединила к усилиям Джереми свои. Они вместе надавили на стену между двумя вмятинами, и она вдруг начала поворачиваться, вначале медленно, а затем быстрее, пока не открылся проход.