Все о феях - Ковалева Вера - Страница 13

– А сто вы здесь делаете?» – пропищал голосок из угла комнаты. Белокурая девочка лет пяти сидела в кровати и тёрла кулачками васильково-синие глаза.

– Я пришла пожелать тебе спокойной ночи и кое-что подарить, – улыбнулась ей в ответ фея. – А почему ты не спишь?

– Я зду снега, – просияла в ответ девочка. – Мама пообесяла, сто пойдёт снег. Под Роздество! Вот здорово, правда?! А сто у вас в руках?»

Вместо ответа фея протянула ей фланелевого ангела, мягкого и невесомого, словно сшитого из лунного света. Девочка улыбнулась ещё шире, обхватила ангела обеими руками и прижала его к щеке.

– Ложась спать, клади его на подушку, – наставляла её фея, – тогда все твои сны будут хорошими, а утром будет светить солнце.

Она поцеловала девочку в лоб, подоткнула ей одеяло, потом ловко выпрыгнула из окна и исчезла из виду.

Ночью выпал снег. Он падал так тихо, что не побеспокоил даже синицу, заснувшую на голой ветке клёна, лёгкой пудрой кружился в воздухе, и к утру город стал похож на кухню нерадивого пекаря, рассыпавшего целый мешок муки. Но наутро было воскресенье, и некому было выйти на улицу, восхититься снежным городом и перекинуться только что слеплеными снежками. В комнате у фланелевой феи снова стучал ткацкий станок и стрекотала швейная машинка. Маленькая белокурая девочка проснулась раньше всех: раньше родителей, сопевших под тёплым пуховым одеялом, раньше трубочиста, обнимавшего во сне свой чёрный цилиндр, раньше священника, повторяющего сквозь сон воскресную проповедь. Она тихонько выскользнула из детской, в коридоре натянула новую серую шубку прямо поверх ночной рубашки, левой рукой она прижала к себе феин подарок, а правой медленно, чтобы не раздалось предательского скрипа, отворила входную дверь. Она спустилась на два этажа, смешно шлёпая по ступенькам розовыми тапочками, и вышла во двор. Двор был пустым и белым – ни единого следа на его безупречной поверхности. В глубине двора, засыпанный снегом до самого карниза, виднелся флигель консьержки. Он был бы похож на сказочный домик, если бы в его окнах горел жёлтый свет, а из трубы вился хотя бы тоненький дымок. Туда-то девочка и направилась. В домике было сыро и пахло вчерашним супом. Деревянный пол и комоды были застелены одинаковыми вязаными дорожками, со стен улыбались пожелтевшие фотографии в дешёвых рамках, старенький телевизор хрипел – его забыли выключить, а дровяная печка погасла ещё до полуночи. Консьержка была очень пожилой и частенько засыпала в кресле перед телевизором, закутавшись в шершавый плед верблюжьего волоса. Девочка на цыпочках подошла к креслу и положила на плед фланелевого ангела, такого лёгкого, что консьержка даже не почувствовала его веса.– Сни ей хоросые сны, – прошептала девочка на ухо ангелу, улыбнулась своей широкой улыбкой, в которой не хватало передних зубов, и помахала ему на прощанье рукой.

Сказка о фее, которая гуляла под дождём

Сахарница, фарфоровая бабушкина сахарница с синими цветами, разлетелась мелкими осколками по кухонному полу, жалобно звякнув на прощание.

– Так я и знала! – с досадой пробормотала фея. – Не зря мне ночью снились змеи.

Откровенно говоря, змеи были совершенно ни при чём – феина кухня с самого утра сотрясалась от громких чиханий, чашки, выстроенные ровными рядами, дрожали на краю буфета, мельхиоровые ложки тряслись в посудном коробе, даже стёкла в оконной раме угрожающе звенели. «А-а-а-а-пчхи!» – снова раздалось на кухне, и малиновки, присевшие было на карниз в ожидании свежих бисквитных крошек, испуганно взлетели. Три раза, говаривала бабушка, если чихнула с утра три раза, будь уверена, что подхватила простуду.

Фея успела чихнуть не три, не четыре, а целых шестнадцать раз. Первый раз она чихнула во сне, то есть самой фее снилось, что она чихает, но чихнула она как раз по-настоящему, да так громко, что сама себя разбудила. Она чихала, умываясь и натягивая чулки. Особенно громко и яростно фея чихнула, высыпая из ручной кофемолки только что смолотый кофе. Кофе, конечно, разлетелся по всей кухне, и фее, не успевшей даже позавтракать, пришлось плестись за веником.

– Ну что ж, – сказала она сама себе, сердито шмыгнув носом, – кофе на сегодня отменяется.

Знали бы вы, как не любят феи отказываться от свежего утреннего кофе! Если долго лишать фею утреннего кофе, то бедняжка может даже заболеть и не каким-нибудь насморком, а самой настоящей хандрой. Но бабушка строго говорила, что тому, кто подхватил простуду, вместо кофе положен целый чан розмариновой воды и куриный бульон с морковкой на обед. И спорить тут бесполезно. А надо сказать, что фея всегда слушалась свою бабушку, даже когда той не было рядом. Она послушно достала из старинного буфета блестящий медный котелок, налила в него воды, очень стараясь не чихнуть невпопад – какой же фее захочется с утра вытирать лужи с пола, и поставила котелок на плиту. Когда дно котелка покрылось мелкими пузырьками, фея в очередной раз чихнула и добавила в воду две ложки лавандового мёда, веточку розмарина и две ветки тимьяна.

– Эх, – сказала себе фея с грустью, переливая зелёную розмариновую воду в бабушкину синюю чашку, пережившую не одну простуду. Розмариновая вода пахла всем, что фея любила больше всего на свете: летним утром на берегу озера, туманом, полевыми цветами, пикниками на клетчатой скатерти и жужжанием пчёл.

Фея даже зажмурила глаза от удовольствия, а когда снова открыла их, взору её представилась грустная картина: кухня была припорошена сахарным песком и молотым кофе, за окном шёл густой серый дождь, а сама фея отражалась в блестящей поверхности котелка, точнее, отражалась не вся фея (в обычные дни она, скажем прямо, была прехорошенькой), на поверхности котелка был в основном виден её больной, покрасневший и удвоившийся в размерах нос.

Я знаю, о чём вы сейчас подумали. Разве настоящие феи могут болеть, да ещё и обычной простудой? А если одна из них и простудится по недосмотру, то что ей стоит дотронуться до кончика носа волшебной палочкой, наколдовать (то есть наволшебствовать) чудодейственной микстуры и в ту же минуту выздороветь? Я не буду с вами спорить. Вы наверняка верите, что родители находят маленьких фей в кондитерских лавках, в коробке с розовым безе, и растят на цветочной пыльце и молоке бабочек. Вовсе нет! Феи рождаются, взрослеют и даже стареют как обычные девочки. Некоторые даже не подозревают, что они феи! И когда феи гуляют зимой без шапки, шлёпают по лужам без резиновых сапог или не слушаются добрых советов, то будьте уверены, что они подхватят простуду и слягут в постель совсем как мы с вами. И болеют феи точно так же: носы их краснеют, глазки становятся почти поросячьими, а в голове гудит так, что даже палочкой лишний раз не взмахнёшь – тут не до чудес.

Неудивительно, что вы никогда не видели ни одной больной феи – стоит одной из них простудиться, как она сразу же отменяет все визиты и прогулки и даже гостей не принимает, пока не поправится. Кому же приятно будет увидеть гнусавую фею с растрёпанными волосами и градусником, торчащим из-под мышки? На время болезни феи запираются дома и лечатся розмариновым настоем, запивая его куриным бульоном. Или наоборот: куриный бульон запивают розмариновой водой, кому как больше нравится. Некоторые даже жуют сырой корень имбиря, так они хотят скорее покончить с затворничеством.

Можно сказать, что нашей фее повезло – за окном шёл дождь. В дождь болеть не в пример удобнее, ведь, с одной стороны, на улицу выходить вовсе не хочется – бр-р-р, а с другой, меньше вероятность прихода незваных гостей, которых не успели предупредить о феином недомогании. Болеть в дождь даже немного приятно, решила для себя фея, отхлебнула большой глоток розмаринового настоя и устроилась с книгой в кресле у окна. А дождь за окном превратился в ливень, потом в бурю, ветер сбрасывал с балконов цветочные горшки, отрывал от крыш черепицу и забрасывал её в соседские сады, капли стучали по стеклу «тук-тук».