Все о феях - Ковалева Вера - Страница 14

«Тук-тук», – услышала фея, когда в очередной раз потянулась за чашкой настоя. И ещё раз, настойчивей, «тук-тук!». Сомнений не было – кто-то стучал в окно. Фея распахнула занавески и увидела, что в её саду, прямо посреди клумбы нарциссов, стоит кто-то и всем своим видом просит пустить его внутрь. Кто-то выглядел трогательно и комично: на нём был добротный серый костюм, очки и шляпа, поля которой провисли под дождём.

– Войдите! – прокричала ему фея и жестами указала в сторону входной двери. Конечно, она не поленилась отложить книгу и пойти в прихожую, чтобы самолично встретить неожиданного гостя, поприветствовав его громогласным «апчх-х-хи!» Справедливости ради нужно сказать, что промокший гость выглядел ещё более жалко, чем больная фея. Фее захотелось взять его за руки и за ноги и выжать насухо, но такой вольности с незнакомцем она бы себе не позволила. Она ограничилась тем, что взяла у гостя мокрую шляпу, повесила на крючок в прихожей серый пиджак (под ним оказался такой же серый жилет и мокрая белоснежная манишка) и принесла из ванной пушистый банный халат.

– Хотите розмариновой воды? – заботливо предложила фея, устроив незнакомца в кресле напротив своего. Она рассудила, что раз уж бабушкино средство помогает от простуды, то и от промокания оно не помешает. Незнакомец благодарно кивнул, протирая подолом махрового халата запотевшие стёкла очков. И только когда на журнальном столике перед ним появилась дымящая кружка целебного настоя и блюдце с абрикосовым рахат-лукумом, он заговорил.

– Здравствуйте, фея! – сказал он. – Как вас зовут?

Запомните: если вы случайно попали к кому-то домой, то вежливо представиться первым, а уж потом спрашивать, как зовут хозяйку, но фея не любила читать гостям нотации, поэтому просто ответила:

– Чуть-Чуть.

Да, фею звали Чуть-Чуть, а почему вы удивляетесь? В русском языке это означает «немного», а во французском есть слово «шют-шют», что означает «тише-тише». Поскольку больная фея немного гнусавила, трудно было понять, какая версия о происхождении её имени ближе к истине.

– Ах, какое красивое имя! – обрадовался незнакомец и опустил в рот кусок рахат-лукума. Фее показалось, что он даже причмокнул от удовольствия.

– А вас как зовут? – в ответ спросила фея, неэлегантно шмыгнув носом. Теперь вы понимаете, почему больные феи не принимают гостей?– Меня зовут Дождь, – представился незнакомец и тут уж фея оглядела его с ног до головы со всем вниманием. Будь вы феей, вы бы знали, что случайных имён не бывает, каждое имя что-то значит – и, приди в ваш дом к вечернему чаю, скажем, господин Сверчок, то будьте добры поищите ему уютное место за печкой, а не усаживайте во главе стола. У феиного гостя было длинное лицо, из тех, по которым сразу не поймёшь: то ли это старое лицо, кажущееся молодым, то ли молодое лицо, кажущееся старым, и где-то на этом лице пряталась лукавая улыбка, мокрые волосы прилипли ко лбу и взъерошились на затылке, а пальцы легонько двигались, как будто дирижировали оркестром. Фея никак не могла для себя решить, таким ли она представляла себе дождь раньше. Вот вы таким представляете себе дождь? Высоким и худым, с острыми коленками, с крючковатым носом, с зелёными бесинками в глубине серых глаз?

Заметив замешательство феи, Дождь весело кивнул на бурю за окном. И тут её осенило: капли воды падали в такт движениям его пальцев, ветер ждал его одобрительного кивка – стоило Дождю опустить руки ладонями вниз, и буря за окном затихала, но, как только он хулиганисто вскидывал голову и давал команду взмахом руки, как всё начиналось по новой. Так они и сидели: фея Чуть-Чуть восхищённо смотрела на Дождь, а Дождь восхищённо смотрел на фею.

– Прелестная, замечательная фея, – бормотал он время от времени, – так похожа на свою бабушку!

«Подумать только, – сказала себе фея, – он был знаком с бабушкой!» И попыталась вспомнить, не сидела ли она на коленях у Дождя, когда была маленькой девочкой.

Наконец, фея вспомнила о хороших манерах:

– Не желаете кексов?

Урчание в её животе лучше любых часов указывало, что дело близится к обеду.

– Кексов? – оживился Дождь. – Конечно же, кексов! И непременно с маслом. У вас есть бретонское масло? А потом, милая фея, мы с вами пойдём гулять.

Бретонское масло у феи нашлось, а вот желания гулять не было никакого. К чему гулять под холодным дождём, когда дома есть камин, правда, до сих пор не растопленный, тёплые кексы и – апчхи! – не лишённая странности, но приятная компания. Однако Дождь был непреклонен. Сначала они поели кексов, разламывая их пополам и намазывая каждую половину чуть подтаявшим сливочным маслом, и запили обед свежезаваренным розмариновым настоем, в который фея положила на ложку больше мёда, чем обычно, а затем фее пришлось плестись в чулан и отыскать там свой клетчатый плащ, и резиновые сапоги, и подходящий по цвету зонтик. Всё-таки она была феей и не позволила бы себе выйти на улицу в каком попало виде. Дождь галантно подал фее согнутую в локте правую руку, и они вышли из дома.Признайтесь, вы гуляли когда-нибудь под дождём? Нет-нет, я говорю не о том дне, когда вы сломя голову бежали за автобусом, прикрывая макушку полиэтиленовым пакетом и кричали: «Подождите! Подождите!» – так, что слышно было на соседней улице. Я имею в виду настоящую прогулку под дождём, когда одной рукой вы цепляетесь за локоть спутника, а другой держите зонтик, ваша шляпка съезжает то на затылок, то на ухо, а самые смелые капли ловко щёлкают вас по носу, и резиновые сапоги упоительно шлёпают – и на улице, кроме вас, ни души. В дождь можно увидеть так много всего прекрасного.

– Смотрите! – говорил фее Дождь, и Чуть-Чуть послушно поворачивала голову, стараясь не потерять шляпку. В дождь из-под кустов выползают замечательные длиннорогие улитки и рассаживаются по обочине дороги, отважные ежи отправляются добывать дождевых червей, а листья деревьев дрожат в такт, как зелёные клавиши органа. В дождь видно, как растёт трава. Дождь нежно поддерживал фею, прижимая её к своему боку, следя, чтобы она не поскользнулась, и дирижировал свободной рукой. Дождик то затихал, то припускал с новой силой, шёл то струями, то каплями, то ласкал, то лупил, то веселился, то плакал. «Запомнить бы эту мелодию, – подумала про себя фея, – и наиграть дома на бабушкином пианино». Дождь как будто угадал ее мысли: он остановился посреди улицы и с галантным поклоном протянул фее руку. Они закружились в самом сложном и элегантном танце из всех, что фее доводилось танцевать. Из-под резиновых сапог феи разлетались прозрачные брызги, а зонтик, как оказалось, вовсе не мешал кружиться и даже прибавлял танцу очарования. – «Интересно, – подумала фея, перепрыгивая из лужи в лужу, – что бы об этом подумала бабушка?»

Сказка о фее, у которой был день рождения

В доме было двенадцать комнат, одна мансарда, служившая заодно чердаком, и уютная кухня. Лучше бы было наоборот: двенадцать мансард и, так уж и быть, единственная комната, но где взять архитектора, способного спроектировать такой дом?! Разве что построить одну очень большую комнату, к ней большую кухню, а крышу украсить двенадцатью мансардами, как свечами на деньрожденческом пироге. Такой дом можно было бы выдать за средневековый замок с башнями, но тогда пришлось бы на башнях выстраивать строгие зубцы и вместо окошек делать узкие бойницы, а кто захотел бы жить в столь мрачном месте?

Что ни говори, дом получился очень славным: его белые стены до самой крыши увил зелёный плющ, на веранде стояло ни много ни мало двенадцать соломенных кресел-качалок, крыльцо всегда было чисто выметено, а выкрашенная зеленым входная дверь открывалась прямиком на кухню. Из кухни вглубь, а точнее ввысь дома, вела деревянная винтовая лестница с удобными полированными перилами. Понимаете, на что я намекаю? Пять окон дома были обращены на восток, ещё пять – на запад, пять – на юг и всего два – на север, потому что с северной стороны не было почти ничего интересного. Вы уже наверняка посчитали, что в доме было целых семнадцать одинаковых окон с зелеными ставнями, широкими подоконниками и яркими занавесками. Четыре окна на первом этаже и самое верхнее окошко под крышей всё равно что не считаются, они освещали кухню и мансарду. За каждым из оставшихся двенадцати окон было по комнате, в каждой комнате жило по фее.