Sindroma unicuma. Finalizi (СИ) - Хол Блэки - Страница 103

     Зрители возбужденно переговариваются, комментируя бесплатное зрелище.

     "Ну и влип ты, мелкий, со своей любовью" - сочувствует Мэл и протискивается вперед, насколько возможно. - "Точно марсианин. Нормальный человек обходит Левшукову за километр".

     Несмотря на комичность ситуации, Мэл чувствует невольное облегчение. Поначалу он думал, что пацан неровно дышит к Эве, но сегодняшнее представление успокаивает.

     Эва вот здесь, - сжимает Мэл кулак. Он улавливает ее мысли, чувствует изменения в настроении; ему льстит и наполняет самодовольством то, что он читает в её глазах: восхищение, восторг, обожание, нежность, страсть, доверие. Мэл как никто другой имеет исключительные права на нее, а мелкие перекосы во мнениях и недопонимание понемногу исчезнут. Эва - умная девочка, со временем она признает его правоту в спорных вопросах.

     Вода точит камень. Мэлу хватит терпения внушать, уговаривать день за днем, убеждать. Он даже разрешит Эве побрыкаться, вредничая. Пусть упрямится - у него всё под контролем. Поэтому первокурсник из общежития, к которому Эва привязана и питает симпатию, вызывает раздражение. Глядя на нескладного головастого пацана, смешно делать пошлые предположения. Мэл знает - Эва горит только для него. Но он не намерен делить её с каким-то сопляком.

     Для чего нужны друзья? Чтобы обсуждать вещи, о которых нельзя поговорить с ним, Мэлом. По разным причинам: из-за того, что Эва стесняется, из-за разного социального положения, из-за разных интересов. Для бесед по душам подойдет подружка, хотя бы вот соседка по общежитию, но никак не тощий малёк. Хотя нет, соседка тоже не годится. Эва нужна Мэлу вся, без остатка.

     И все же мелкий не иначе как спятил, решив признаться Аньке. Та не оценит сердца, брошенного к ногам.

     - Не знал, Левшукова, что ты докатилась до ручки и от отчаяния коллекционируешь это, - усмехается Камыш, кивая на "марсианина".

     - А хотя бы! Тебе-то что? - зло отвечает она. - Человек готов на всё ради меня! Не то, что ты!

     - На что ты готов ради нее, человек? - подходит Камыш к пацану и кладет руку на плечо, смотря с притворным сочувствием.

     Малёк растерян.

     - А хотя бы вот... снять дефенсор*! - выдает Анька гневно. - Чем не поступок?

     - Да-а, это настоящий подвиг, - тянет Камыш. - Готов ли ты на геройский поступок ради любви? Или кишка тонка?

     Переговаривающаяся толпа затихает.

     Пацан замирает в нерешительности и опускает голову. Он слабак.

     - Вот видишь, Левшукова, как жалко тебя любят. Никчемно. Недостойна ты великих чувств! - произносит с пафосом Камыш, разводя руками.

     Анька фыркает, выражая свое презрение и Камышу, и несуразному первокурснику, и зевакам.

     И тут "марсианин" неуклюже снимает с шеи небольшой плоский медальон на серебряной цепочке и протягивает Левшуковой. Мэлу кажется, что малёк на миг зажмурился, вручая судьбу даме сердца, хотя сбоку плохо видно.

     Камыш перехватывает протянутый бесценный подарок.

     - Так-так-так. Что за козюлька? - разглядывает незамысловатое украшеньице и бросает товарищу, скользкому типчику с крысиной физиономией.

     По толпе проходит волнение, зрители взбудораженно переговариваются.

     "Совсем больной на голову или страх потерял", - делает вывод Мэл, глядя на светлую стриженую макушку.

     - Ладно, мне пора, - говорит он Маку.

     - Погоди, - удерживает тот за рукав. - Хочу узнать, чем дело кончится.

     - Я пошел. Потом расскажешь, - Мэл разворачивается, чтобы выбраться из толпы, которая успела разрастись.

     - Энурез... до семи - десяти лет... - сообщает отрешенно "крысюк", вглядываясь пристально в пацана. Он тоже учится на элементарном факультете и специализируется на ясновидении.

     - Ба, наш герой ссался в постельку! Большой мальчик мочился штанишки, - комментирует Камыш. Малёк дергается, пытаясь вырваться из тесного круга зрителей, но лапа ложится на его плечо, придавливая. - А как ты хотел? Героем быть нелегко.

     - Он "грязный", - сообщает монотонно товарищ Камыша, роясь в голове пацана.

     Левшукова морщится и отворачивается. Толпа гогочет, а "марсианин" опускает голову.

     - Не смешно, - осаживает Мэл развеселившегося друга.

     - Да брось ты! - смеется тот. - Все мы люди. Зато поймет, что Левшукову в принципе нельзя любить.

     В это время ясновидец что-то говорит, и толпа грохает смехом.

     - Ай-яй-яй, Левшукова! Как не стыдно приходить во сне к милым детишкам и соблазнять их? Развратница! - восклицает громко Камыш, грозя пальцем. - И малыши дрочат на тебя, забравшись утром под одеяло.

     Анька вспыхивает и порывается уйти, но Камыш перехватывает.

     - Куда бежишь, звездуля? Просила подвигов - принимай. Твой герой раскрывается в неожиданных ракурсах.

     - Да пошел ты, - цедит Левшукова, а зрители веселятся.

     Неожиданно Мэла окатывает страхом: чтец может откопать в голове пацана упоминание об Эве. "Совместные обеды и ужины... Что еще?" - соображает он лихорадочно. Вряд ли Эва поделилась с мелким своим самым большим секретом и прочими тайнами поменьше, например, источником денег, хранящихся в банковской ячейке, и общением с хромоногим символистиком.

     - Ни в какие ворота не лезет, - говорит Мэл, порываясь закончить жестокий фарс. - Камыш, наверное, башкой ударился. Хотя вместо головы у него задница.

     - Погоди, - удерживает его Мак. - Дай чуток досмотреть.

     Нет, Эва осторожна и не ляпнет лишнего, к тому же связана обетом, - вспоминает Мэл. Но если чтец вытянет из памяти пацана образы, связанные с ней, а Камыш сально прокомментирует, обоим элементарщикам - конец.

     Развлечение выходит на новый виток.

     - А хочешь посмотреть, Левшукова, как он это делает? - приходит к Камышу идея.

     - Отвянь! - Анька пытается сдернуть его руку с локтя.

     - Раздевайся, - приказывает Камыш мальку и повторяет замогильным голосом, впившись белесыми зрачками: - Сейчас... ты... разденешься... полностью... Ты раздеваешься... Ты разделся...

     Толпа затихает, и в наступившей гробовой тишине пацан послушно снимает толстовку, аккуратно складывая на полу. Сверху ровной кучкой ложатся поношенные джинсы, футболка и прочая одежда, пока малёк не остается в чем мать родила. Он стоит, замерев в ожидании указаний.