Очарованный принц - Марш Эллен Таннер - Страница 70

Коннор не мог упомнить, когда в последний раз забирался так глубоко под землю. Мальчишкой он в компании кузенов и друзей часто пускался в экспедиции по загадочным темным коридорам, но когда повзрослел, позабыл о детских забавах, а работой прачечной в замке, где был лэйрдом, почти не интересовался. И теперь он подумал, не стоит ли заняться модернизацией этого практически заброшенного помещения. Ведь со времен его деда никто так и не позаботился ни об устройстве освещения, ни о вентиляции в подземелье. Обшарпанные каменные ступени осклизли от влаги, капавшей с ледяных стен и потолка, а редкие старинные лампы наполняли воздух удушливым чадом.

Вряд ли в такой обстановке было приятно работать, и впервые в жизни в душе Коннора шевельнулось сочувствие к приходившим сюда из деревни прачкам, которые из года в год трудились здесь под строгим надзором миссис Сатклифф. Тетя Мод была права, и Джемма тоже. Он слишком много лет пренебрегал своим долгом.

Джемма…

Войдя в прачечную, он увидел, что его жена и Дженет о чем-то оживленно беседуют с двумя прачками.

Судя по всему, Джемма в подробностях описывала им, как ей удалось поднять и поставить рождественскую ель, которую эта парочка видела впервые в жизни позапрошлым вечером. Она стояла спиной к двери и не заметила появления Коннора в отличие от остальных женщин.

Но вот она обернулась, и Коннор не мог не отдать должное ее самообладанию: под любопытными взглядами трех кумушек она направилась к нему, улыбаясь как можно безмятежнее, и взяла под руку.

— Добро пожаловать, Коннор. Миссис Кинтайр говорила мне, что ты не бывал здесь, внизу, уже целую вечность. Пойди взгляни на новую стиральную машину. Она отлично работает вместо прачек и к тому же отжимает воду. Мистеру Макнэйлу пришлось изрядно попотеть, прежде чем она начала действовать. Ведь ее доставляли сюда по частям несколько недель, а потом собирали, устанавливали… Но, как ты сейчас увидишь, добились своего.

— Так покажи мне ее поскорее, — весело ответил Коннор: ему еще меньше, чем Джемме, хотелось давать своим слугам повод для сплетен. Изобразив на лице чрезвычайную заинтересованность, он разглядывал и механическую мешалку, и ролики для отжима воды. Неужели Джемма не понимает, чего ему стоит торчать возле нее, скрывая свои истинные чувства, и рассматривать эту чертову стиральную машину!

Просто поговори с ней, советовал Джечерн. Он прав. Нужно сказать ей правду: он сожалеет о том, что мучил ее, что использовал ее, что любовь к ней открыла ему глубину собственного падения.

А ведь он на самом деле любил ее, любил так отчаянно, что временами сам страшился силы своего чувства. Ему достаточно было просто вот так встать возле нее, чтобы понять: его душевный покой, все его желания, конец его одиночества сосредоточены вот здесь, на расстоянии протянутой руки.

— Джемма… — неожиданно произнес он, даже не заметив, что перебил ее.

Она мгновенно замолчала и подняла на него вопросительный взгляд. Только теперь он заметил, как широко распахнуты от испуга ее глаза. У него защемило сердце. Ох, Джемма! Как же дорого дается ей эта роль… И как же, наверное, Коннор ранил ее, раз она предпочитает все же играть эту роль всякий раз, когда сталкивается с ним…

А может быть, она все еще любит его — если вообще когда-то любила?

Эта мысль ошеломила Коннора до онемения. Так он и стоял, не сводя глаз с жены и стараясь найти подходящие слова.

Коннор в замешательстве перевел дух. Видно было, что Джемма изо всех сил пытается набраться храбрости для предстоящего разговора.

И Коннор заговорил — торопливо, еле слышно:

— Нет, Джемма, не бойся. Все в порядке. Теперь мой черед. Ты и так сделала намного больше, чем должна была бы сделать, и уж наверняка больше того, что я заслужил.

— Я не понимаю, Коннор. Что… что ты имеешь в виду? — Ее голос превратился в прерывистый шепот.

— Пойдем, — тихо ответил он. — Мы не можем говорить здесь.

Но не успел он подать ей руку, как раздался испуганный визг одной из прачек. Коннор развернулся и молниеносно заслонил Джемму своей мощной спиной.

— Боже мой! — невольно вырвалось у него при взгляде на дверь.

— Что там такое? — спросила Джемма, стараясь выбраться из-под удерживающей ее руки мужа и заглянуть вперед.

Она осеклась, и Коннор понял, что ей удалось разглядеть того, кто стоял в полуосвещенном дверном проеме: высокого темноволосого мужчину с уродливо деформированным лицом и черным провалом вместо передних зубов.

Пришелец сжимал в руках пару немецких дуэльных пистолетов с рукоятками слоновой кости, и Коннор узнал их прежде, чем самого человека. Он тихонько присвистнул и выпрямился, продолжая с прежней силой удерживать Джемму за спиной.

— Ну да, Кон, это я! — приветствовал его Кинг. — Вернее, то, что от меня осталось.

Он не спеша прошел в дверь, не обращая внимания ни на Дженет, ни на перепуганных прачек. Теперь, когда его лицо было освещено достаточно ярко, Кинг уже не казался таким чудовищем. — уменьшилась предательская игра света и теней. Однако его черты лишь в малой степени напоминали того дьявольски неотразимого повесу, каким он некогда был.

Нельзя было не уловить исходившей от него угрозы, когда он молча остановился в нескольких шагах перед Коннором, поводя пистолетами на уровне его груди.

— Как видишь, ты неплохо потрудился над моей физиономией, старина.

— Я не мог ударить тебя так, чтобы у тебя вылетели все зубы, — покачал головой Коннор.

— Нет, я потерял их не сразу. Но от твоего удара образовался абсцесс, и вот тогда они и выпали. Зато носа ты меня лишил окончательно, согласен?

— Внешность — это еще не все.

— Да, внешность — это еще не все, — процедил Кинг, сузив глаза и разглядывая Джемму. — Полагаю, тебе это известно лучше, чем мне, Кон. В конце концов ты все выиграл — несмотря на то, что был на редкость отвратительным оборванцем — и получил и Гленаррис, и наследство Бэрдов, и девчонку — все это досталось тебе.

— Что ты ищешь здесь, Кинг? — холодно спросил Коннор.

— Разумеется, я пришел к тебе за помощью, Кон.

Коннор услышал, как Джемма тихонько охнула и дрожащими пальцами вцепилась ему в локоть. Он тут же накрыл ее ладонь своей и успокаивающе пожал руку.

— И какого же рода помощь ты надеешься здесь найти? — невозмутимо спросил он. — И как, черт побери, тебе удалось сюда забраться? Когда ты приехал?

— Позапрошлой ночью, как раз незадолго до конца праздника. Должен заметить, вы очень славно справили день Святого Стефана. Какая жалость, что я не получил приглашения. — И ледяные глаза Кинга неприязненно уставились на Джемму.

— Да будет тебе известно, — продолжал он, снова обращаясь к Коннору, — я уже давно живу в Инвернессе, — лечусь и составляю список претензий, — и до меня дошло множество слухов о том, что творится в Гленаррисе. Похоже, твоя жена сподобилась произвести немалое впечатление на местных кумушек, Кон. Представляю, какое уважение остальных членов клана ей удалось завоевать, когда она смешала тебя с грязью во время одного памятного завтрака! Ну-ну, не надо так нервничать, — с ухмылкой добавил Кинг. — Ты не можешь не согласиться, что наказание получилось просто блестящим. Даже лучше, чем мог бы придумать кто-то из нас, а, Кон?

— Кинг…

— И, как я уже сказал, в итоге она очаровала их всех до одного, — продолжал Кинг, повелительно взмахнув пистолетом. — Даже твою непримиримую тетку. — Он снова перевел взгляд на Джемму и прикоснулся дулом пистолета к виску. — Я салютую вам, миссис Макджоувэн.

Джемма ничего не ответила; Коннор чувствовал, как она дрожит у него за спиной. Он от души пожелал, чтобы она взяла себя в руки: ее страх только подогревает Кинга, который становится опасным и все менее управляемым, да к тому же пялит на нее глаза с таким выражением, что Коннору захотелось его прикончить.

— И вот по мере того, — продолжал Кинг, — как до меня доходили все эти разнообразные слухи о молодой миссис Макджоувэн, которая к тому же собралась с большой помпой отметить день Святого Стефана, я пришел к решению увидеть ее собственными глазами. Мне удалось пройти через боковую дверь как раз в тот момент, когда расходились остальные гости. Ночь я провел в одной из пустовавших спален в западном крыле. Никто даже не подозревал, что я оказался в замке — кроме одной из горничных, которая услыхала мои шаги.