Смерть в рассрочку - Сопельняк Борис Николаевич - Страница 123

Ровной брат Бимбо Великий князь Георгий родился неподалеку от Тифлиса. Следует напомнить, что его отец Великий князь Михаил Николаевич был наместником на Кавказе. Братья воспитывались в духе любви и уважения к Грузии и всему грузинскому, Георгий даже получил прозвище Гоги, и иначе его в семье не звали. Гоги был богатырского сложения и росту в нем было более 190 сантиметров.

Другой карьеры, кроме военной, для Великих князей почему-то не было: пошел служить в Гвардейский Ее императорского величества Уланский полк и Гоги. Кто знает, быть может со временем он дослужился бы до генерала, но так случилось, что он серьезно повредил ногу — и мечты о военной карьере пришлось оставить.

Это огорчило всех, кроме самого Гоги. Скорее всего его ободрял пример старшего брата Бимбо — у Георгия довольно рано проявился интерес не к кутежам и скачкам, а к усидчивой, тихой и скромной работе ученого. Это был единственный случай, когда все Романовы с восторгом поддержали увлечение Великого князя искусством и нумизматикой. Его коллекции монет не было равных в России, он писал о них моногорафии, страстно гонялся за каждой новой и приобретал, не жалея никаких денег.

Все это привело к тому, что император назначил его директором музея Александра III — ныне он называется Русским музеем. Это был совсем иной масштаб — и Георгий со свойственной ему страстью начал пополнять собрание картин и других уникальных раритетов.

А вот на любовном фронте этому красавцу не везло. Еще юношей он влюбился в грузинскую княжну Нину Чавчавадзе, но семья Романовых сочла их возможный брак мезальянсом — и влюбленные были разлучены.

Уже совсем взрослым человеком он чуть было не утешился внучкой английской королевы Виктории, но по каким-то причинам свадьба так и не состоялась. И лишь когда ему было за сорок, Георгий женился на греческой принцессе Марии. Уместно будет напомнить, что именно они стали дедушкой и бабушкой Давида Чавчавадве, который много лет посвятил исследованию биографий своих именитых родственников и написал о них книгу.

Когда началась война, Георгий получил звание генерал-лейтенанта, оставил свой любимый кабинет в музее и вернулся в армию в должности генерал-инспектора. Он мотался по полкам и дивизиям, изучая моральный дух и состояние боеготовности войск, добрался даже до Японии, снова вернулся на фронт и сделал совершенно оглушительный для императора вывод: революция в России неизбежна. Остановить ее может только немедленное принятие конституции и дарование демократических свобод. Николай II, с которым они были большими друзьями, слушать не хотел ни о какой конституции и отправил Георгия в очередную инспекционную поездку.

А потом было падение монархии, кровавый пир толпы и необъяснимый гнев бунтовщиков по отношению ко всем Романовым. И все же Георгию удалось избежать расправы и уехать в Финляндию, откуда он рассчитывал добраться до Англии, где в это время находилась его жена и все их дети. Не получилось… Как только он попросил выдать ему паспорт, бдительные комиссары тут же арестовали Георгия и доставили в Петроград, откуда сослали в Вологду. Там он жил вместе со своим старшим братом Николаем и двоюродным братом Дмитрием Константиновичем.

Но вскоре их вернули в Петроград, присоединили к ним еще одного Великого князя Павла Александровича и бросили в тюрьму, объявив заложниками. Этой подлой операций руководил начальник Петроградской ЧК Моисей Урицкий. Зная, как люто его ненавидят, Урицкий сделал себе щит из живых людей: набив тюрьмы заложниками, он заявил, что если с головы руководителей большевиков упадет хотя бы один волос, все заложники будут расстреляны. Этот гнусный план вступил в действие сразу же после убийства Урицкого и покушения на Ленина: в стране началась вакханалия расстрелов самых знатных и самых уважаемых людей России.

Как это ни странно, Великих князей пока что не трогали, и лишь 9 января 1919 года состоялось заседание Президиума ВЧК, на котором присутствовали уже пролившие реки крови Петерс, Лацис и Ксенофонтов при секретаре Мурнеке. Протокол этого заседания удалось найти. Он краток, страшен и типичен для того времени.

И — все! 24 января четверых Великих князей привезли в Петропавловскую крепость и без какого-либо суда и следствия расстреляли — расстреляли только за то, что они носили ненавистную большевикам фамилию.

Сейчас уже трудно сказать, кто именно из распоясавшейся большевистской матросни первым выкликнул этот лозунг, но факт есть факт: Великих князей с отчеством Константинович больше всех ненавидели матросы. Почему? Да потому, что сын Николая I Константин Николаевич долгое время был генерал-адмиралом Русского флота и заставил матросов не бузить и шляться по кабакам, а служить в соответствии со строжайшими уставами.

То, что Константин будет моряком, его отец решил еще тогда, когда малышу было всего пять лет — мальчик рос сильным, решительным и… не боялся воды. Именно поэтому в качестве воспитателей отец приставил к нему известных мореплавателей с наказом учить Великого князя морским наукам. Уже в десятилетнем возрасте он получил в подарок маленькую яхту и курсировал на ней между Петергофом, Кронштадтом и берегами Финляндии. А еще через год на названном его именем фрегате Константин вместе с адмиралом Литке отправился в Ревель и Гангут. Суровый адмирал не давал высокородному гардемарину никаких поблажек, так что на вахте ему пришлось стоять и в дождь, и в шторм, а по вантам его заставляли бегать наравне с матросами.

Потом Константин воевал на суше, получил своего первого Георгия, продолжал морское образование в Англии, женился на немецкой принцессе Александре, во время обороны Севастополя руководил военно-морскими операциями, а после заключения мира занялся крестьянским вопросом, в качестве примера для подражания освободив всех своих крепостных. Но есть на мундире Константина и кровавое пятно: будучи наместником в Польше, он с невиданной жестокостью подавил вспыхнувшее в те годы восстание.

А вот вернувшись в Петербург, Константин Николаевич с присущей ему энергией занялся строительством нового флота. Это он превратил русский флот из парусного в паровой, это он заложил на верфях первые броненосцы, а став председателем Государственного совета, настаивал на принятии конституции. Среди многих реформ, которые он активно поддерживал, была одна, если так можно выразиться, нашептанная Богом: Константин Николаевич предложил превратить Петропавловскую крепость из тюрьмы в дом инвалидов. Император его не поддержал, а ведь именно в этой крепости четверть века спустя большевики расстреляли четверых Великих князей, в том числе одного из сыновей генерал-адмирала Дмитрия Константиновича.

Я потому так подробно рассказываю о жизни и деятельности Константина Николаевича, чтобы читатели поняли, что корни трагедии, разыгравшейся в 1918–1919 годах надо искать в XIX веке, что яблоко порой падает близко от яблони, а иногда так далеко, что и яблоком-то его назвать нельзя. Скажем, Константин Николаевич слыл большим женолюбом, кроме любовниц-однодневок у него практически официально было две жены — кроме известной нам принцессы Александры, бывшая балерина Анна Кузнецова. А вот его сын Дмитрий почему-то был ярым женоненавистником. «Бойтесь юбок!» — таким был его главный жизненный девиз. Так и не женившись и не имея побочных детей, Дмитрий обожал своих многочисленных племянников и племянниц.

И еще. Отец был морским волком, а Дмитрий моря терпеть не мог. Еще в детстве он полюбил лошадей и мечтал служить в кавалерии, но отец отправил его на флот. Море встретило молодого князя неприветливо: его так укачивало, что Дмитрий и шагу не мог ступить по палубе. Кто знает, что такое непроходящая морская болезнь, тот поймет, какие муки испытывал юный офицер. В конце концов он в самом прямом смысле слова упал отцу в ноги, умоляя разрешить покинуть флот. Но отец был неумолим. «Кто-то из Романовых обязательно должен служить на флоте, — сказал он. — Такова традиция, и здесь ничего не поделаешь. Надо терпеть».