Смерть в рассрочку - Сопельняк Борис Николаевич - Страница 122

Мы еще вернемся к тому, почему реабилитированы только четверо Великих князей, а остальные убиты вроде бы за дело и вполне законно, я расскажу как о тех, кто, если так можно выразиться, отныне перед историей чист, так и о тех, кто формально до сих пор считается расстрелянным за дело.

Откуда взялось это прозвище, никто не знает, но в семье Романовых Николая Михайловича звали только так. Сказать, что он был большим оригиналом и, как это ни странно, социалистом, значит, почти ничего не сказать. Будучи старшим сыном Михаила Николаевича, который, в свою очередь, был младшим сыном Николая I, Великий князь Николай, если так можно выразиться, выбивался из стройной когорты своих родных и двоюродных братьев. И вот ведь что удивительно: оказывается Великие князья не имели никакой свободы ни в выборе приложения своих талантов, ни в выборе жен.

Николай Михайлович терпеть не мог муштру, шагистику, пушки, ружья и сабли, иначе говоря, армию, но его заставили окончить военное училище и поступить в Кавалергардский полк. Он обожал науку, особенно историю, он с увлечением собирал коллекцию насекомых, он любил кабинетную тишь, а ему приходилось ходить на разводы, в караулы и участвовать в парадах. Он имел склонность к шалостям, розыгрышам, шуткам, а его заставляли болтаться в свите императора, да еще на строго отведенном месте.

Время от времени терпение Николая Михайловича лопалось и он откалывал забавные фортели, за которые платил самыми настоящими арестами. Скажем, только за то, что он посмел проехать мимо резиденции Александра III на обычном извозчике, да еще в расстегнутом пальто и с сигарой в зубах, его двоюродный брат дважды сажал Николая Михайловича под арест.

По большому счету, Великий князь Николай был эдаким плейбоем того времени. Он то проигрывал, то выигрывал бешеные деньги в Монте-Карло, так и не женившись, имел побочных детей, обожая тайные общества, сперва стал масоном, а потом и членом сверхзакрытого общества «Биксио», в которое входило всего шестнадцать человек, в том числе Мопассан, Доде, Флобер и наш Тургенев.

В конце концов терпение венценосных родственников лопнуло и Николаю Михайловичу позволили уйти в отставку и снять военный мундир. Великий князь с облегчением вздохнул и погрузился в изучение истории России. Он рылся в императорских и семейных архивах, листал хроники, беседовал с очевидцами тех или иных событий — и в конце концов стал одним из авторитетнейших экспертов по эпохе Александра I. По некоторым данным Николай Михайлович считал, что Александр I не умер в 1825 году, а еще тридцать пять лет жил отшельником под именем Федора Кузьмича.

Когда книгу Николая Михайловича перевели во Франции, она имела такой бешеный успех, что автора тут же избрали членом Французской Академии — неслыханная для иностранца честь. Часто бывая во Франции, Великий князь заразился идеями парламентаризма и стал убежденным республиканцем. В то же время он терпеть не мог Наполеона, поносил его на всех углах, и когда Николай II в дни столетнего юбилея войны 1812 года посетил Бородинское поле, а потом решил поставить свою подпись на памятнике погибшим французам, все Великие князья последовали примеру императора, и лишь Николай Михайлович демонстративно удалился.

А чего стоил его демарш после трагедии на Ходынке! Как известно, во время коронации Николая II погибли тысячи людей. Праздник был омрачен и скомкан. Николай Михайлович умолял императора отменить запланированный бал, считая танцы на трупах бесстыдным кощунством. Но Николай II его не послушал. Тогда Бимбо явился на бал, чтобы демонстративно с него удалиться!

Среди прочих недостатков Николая Михайловича была уже не причуда, а серьезный порок, который венценосная семья не могла простить: Бимбо был убежденным пацифистом. Первая мировая война привела его в ужас, а массовый ура-патриотизм первых дней всемирной бойни он считал дурным предзнаменованием. Зная состояние русской армии и бездарность главнокомандующего престарелого Великого князя Николая Николаевича, он открыто заявлял, что жертвы, которые несет народ, напрасны и войну России не выиграть.

А когда командование войсками принял Николай II, который делал не то, что надо, а что велела императрица и, следовательно, Распутин, Бимбо взорвался и стал везде и всюду критиковать политику императора и требовал ограничить вмешательство императрицы в работу правительства. Тут уж показал характер и Николай II: он приказал Бимбо покинуть столицу и уехать в деревню.

Ссылка была недолгой: монархия вскоре пала и довольный исходом дела Бимбо вернулся в Петроград. Он жаждал деятельности, он встречался со своим братом по масонской ложе Керенским, он прелагал проекты переустройства общества, но вскоре грянул Октябрь. Большевики с Великим князем церемониться не стали и уже 26 марта 1918 года опубликовали в «Красной газете» специальный декрет за подписью Зиновьева и Урицкого.

До Вологды Великие князья добрались, причем, заболевшего Павла заменил Георгий Михайлович, но на свободе были недолго: уже 1 июля их арестовали и бросили в тюрьму. Петроградским чекистам Вологодская тюрьма показалась ненадежной и арестантов перевезли в Петропавловскую крепость, добавив к ним Павла Александровича.

Переломной датой в жизни тысяч ни в чем не повинных людей и, конечно же, Великих князей стало 30 августа 1918 года, когда был убит Моисей Урицкий и ранен Владимир Ленин — большевики объявили красный террор. Уже через неделю в «Северной Коммуне» был опубликован так называемый 1-й список заложников, который возглавляли Великие князья. Топор, занесенный над головами четверых Романовых, не мог долго находиться без движения: 9 января 1919-го состоялось заседание Президиума ВЧК на котором был утвержден вынесенный ранее смертный приговор.

Узнав об этом, забеспокоилась Академия наук, небывалую активность проявил Максим Горький. Они обратились в Совнарком и лично к Ленину с просьбой освободить Николая Михайловича, приводя доводы о том, что он всегда был в оппозиции к императору и во всем мире известен как ученый-историк. 16 января состоялось заседание Совнаркома под председательством Ленина, на котором рассматривалось это ходатайство. Трудно сказать, кому принадлежит фраза, несколько позже облетевшая газеты всего мира — великому гуманисту Ильчу или кому-то другому, но она была произнесена и запротоколирована: «Революции историки не нужны!» — так заявили руководители партии и правительства.

Правда, для отвода глаз они попросили Луначарского представить какие-то исчерпывающие данные, но самыми «исчерпывающими» данными были слова Петроградской ЧК:

А дальше все шло по хорошо отработанному изуверскому сценарию. Среди ночи люди в кожанках явились в камеру, приказали Великим князьям раздеться до пояса и вывели на январский мороз. Тут же загремели выстрелы… Первым в уже заполненный трупами ров упал Бимбо, за ним — остальные. Брата Бимбо — Георгия Михайловича добивали уже в могиле.