Смерть в рассрочку - Сопельняк Борис Николаевич - Страница 116

Первым пал Моисей Володарский (настоящая фамилия Гольдштейн). Его убил эсэр Сергеев, которого так и не нашли. Затем — Моисей Урицкий, в которого стрелял эсэр Канегиссер. А потом дошел черед и до Ильича.

Но тут в четко продуманном сценарии появились сбои. Во-первых, Каплан категорически отрицала принадлежность к какой бы то ни было партии, и то, что в расстрельном списке ее назвали правой эсэркой, это чистой воды подтасовка, а проще говоря, ложь. Во-вторых, и это самое главное, Ленин остался жив. Больше того, ранение оказалось таким пустячным, что когда Гиль привез его в Кремль, Ильич самостоятельно поднялся по крутой лестнице на третий этаж, а 1 сентября врачи признали его состояние удовлетворительным. Так что «почетный уход из жизни смертью Марата», как это было задумано, отодвигался на неопределенное время.

А теперь сопоставим кое-какие факты… Кто подписал первое воззвание ВЦИК о покушении на Ленина и до выяснения каких бы то ни было фактов указал адрес, по которому надо искать организаторов покушения, то есть правых эсэров? Яков Свердлов. Кто поручил Кингисеппу вести следствие по делу о покушении? Свердлов. Кто в разгар следствия приказал расстрелять Каплан, а ее останки уничтожить без следа? Снова Свердлов.

Не слишком ли часто повторяется его фамилия в связи с этим делом? Нет, если учесть, что, по свидетельству современников, к лету 1918 года в его руках была сосредоточена вся партийная и советская власть. Сосредоточена фактически, но не официально — ведь председателем Совнаркома, то есть главой правительства, оставался Ленин.

Версия о том, что организатором покушения был Свердлов, причем не без участия Дзержинского, звучит, конечно же, дико, но в том-то и проблема, что опровергнуть ее доказательно пока что не удается.

Чего стоит хотя бы один, не поддающийся объяснению факт, который всплыл лишь в 1935 году, то есть через шестнадцать лет после смерти Свердлова.

Тогдашний нарком внутренних дел СССР Генрих Ягода решился вскрыть личный несгораемый шкаф, а проще говоря, сейф Свердлова. То, что он там обнаружил, повергло его в шок, и Ягода немедленно написал Сталину, что в сейфе обнаружено:

А теперь вспомните сообщения германского посольства об обитателях Кремля, просящих заграничные паспорта и переводящих в швейцарские банки значительные денежные средства.

Так что дыма без огня не бывает: один из большевистских вождей по фамилии Свердлов на поверку оказался то ли взяточником, то ли коррупционером, то ли, говоря современным языком, немудрящим паханом — ведь все эти монеты, деньги и драгоценности откуда-то взялись и как-то попали в личный сейф главы государства. Я уж не говорю о паспортах: одно это является верным признаком того, что ему было глубоко наплевать и на пролетариат, и на трудовое крестьянство, да и на своих соратников, в точнее говоря, подельников. Нет никаких сомнений, что как только у стен Москвы показался бы первый казачий разъезд, человек с партийной кличкой Макс открыл бы свой знаменитый сейф, побросал бы его содержимое в чемодан и рванул бы туда, где не требуют партийных характеристик, а интересуются лишь суммой банковского счета.

Но история распорядилась по-своему: в марте 1919-го Свердлов тихо и спокойно отошел в мир иной. Похоронили его со всеми почестями у Кремлевской стены. А человек, которого он, быть может, чуть было не отправил на тот свет, совершенно искренне сказал, что память о Свердлове будет служить символом преданности революционера своему делу.

И все же вернемся к истории покушения на Ленина. Ведь с расстрелом Фанни Каплан ее дело не было закрыто, больше того, оно получило № 2162 и работа над ним продолжалась.

Помните показания Степана Гиля, в которых он говорил, что стрелявшая женщина бросила ему под ноги револьвер и скрылась в толпе. Так вот во время следственного эксперимента, который был проведен Юровским и Кингисеппом 2 сентября, Гиль вспомнил, что этот злосчастный браунинг (не удивляйтесь, он все время путает браунинг с револьвером) ногой отбросил под машину. Когда приехали чекисты, браунинга под машиной не было — он бесследно исчез.

И тогда Кингисепп придумал потрясающий по своей простоте ход: 1-го сентября в «Известиях» напечатали обращение к нашедшему браунинг с просьбой вернуть оружие в ВЧК. Самое странное, публикация сработала и уже на следующий день к Кингисеппу явился Александр Кузнецов, который передал следователю браунинг № 150 489 и обойму с четырьмя патронами. В тот же день он подал в ВЧК письменное заявление:

Так где же лежал револьвер: под машиной, как утверждает Гиль, или рядом с упавшим после выстрела Лениным, как говорит Кузнецов? Деталь немаловажная, но ликвидировать разночтения в показаниях этих очевидцев покушения так и не удалось.

Далее… Если около Ленина нашли револьвер, из которого в него стреляли, то что за браунинг обнаружили в портфеле Каплан? Не могла же она из одного стрелять, а другой носить просто так. Непонятно также, почему Кингисепп не провел дактилоскопическую экспертизу: ведь если бы отпечатки пальцев Каплан нашли на револьвере, брошенном под ноги Ленина — это одно, а если они только на том, который лежал в портфеле — это совсем другое. Не могу не напомнить и о том, что выстрелов было три, а гильз — четыре: тайна четвертой гильзы так и осталась нераскрытой.

А куда девалась пуля, которой была ранена Мария Попова? В деле есть справка санитарного отдела ВЧК о том, что Попова имеет сквозное ранение локтевого сустава левой руки, но нет ни слова о том, извлекли ли из сустава пулю, а если нет, то искали ли ее на месте покушения, нашли ли и сравнивали ли с другими пулями из обоймы браунинга.

Что это — непрофессионализм следователей или что-то другое? А чего стоят действия чекистов по реализации указания Свердлова в поиске «следов наймитов англичан и французов»! В ночь на первое сентября 1918 года они арестовали британского посланника Роберта Локкарта и подсадили в его камеру… Фанни Каплан.

— В шесть утра в комнату ввели женщину, — вспоминал несколько позже Локкарт. — Она была одета в черное платье. Черные волосы, неподвижно устремленные глаза обведены черными кругами. Бесцветное лицо с ярко выраженными еврейскими чертами было непривлекательным. Ей могло быть от 20 до 35 лет. Мы догадались, что это была Каплан. Несомненно, большевики надеялись, что она подаст нам какой-либо знак. Спокойствие ее было неестественно. Она подошла к окну и стала смотреть в него, облокотясь подбородком на руку. И так она оставалась без движения, не говоря ни слова, видимо покорившись судьбе, пока за ней не пришли часовые и не увели ее. Ее расстреляли прежде, чем она узнала об успехе или неудаче своей попытки изменить ход истории.

Итак, англичанина своим сообщником Фаня не признала. Но кто же тогда, кто подготовил и организовал покушение? Не могла же Каплан быть террористкой-одиночкой! В том, что за Каплан стоит какая-то организация, следователи были убеждены, не говоря уже о том, что было прямое указание повесить это дело на правых эсэров. И что вы думаете, ведь повесили! То, что не удалось в 1918-м, удалось в 1922-м: именно тогда состоялся грандиозный судебный процесс над лидерами правых эсэров — на скамье подсудимых оказалось тридцать четыре руководителя этой партии.