Таймлесс. Рубиновая книга - Гир Керстин - Страница 43

— Но зачем кому-то хотеть вашей смерти? И кто мог знать, что вы прибудете именно в тот день? Никакой логики, — мистер Джордж покусывал нижнюю губу.

— О, вот мы и на месте.

Я подняла глаза. Это действительно был наш дом. Во всех окнах горел свет.

Где-то там наверху меня ждала мама. И моя кровать.

— Спасибо, — сказал Гидеон.

Я повернулась к нему.

— За что?

— Может… может, я бы и правда не продержался, — сказал он. По его лицу скользнула кривая улыбка. — Я считаю, ты действительно спасла мою дурацкую шкуру.

О… Я даже не знала, что ответить. И лишь глядела на него во все глаза. Вдруг я почувствовала, что моя губа снова предательски задрожала. Гидеон быстро достал из кармана свой кружевной платочек, на этот раз я его приняла.

— Лучше вытри всё лицо, а то твоя мама подумает, будто ты ревела ревмя, — сказал он.

В любой другой ситуации я бы рассмеялась, но только не сейчас. Сейчас стольких усилий стоило не расплакаться.

Водитель открыл дверцу, и мистер Джордж вышел из машины.

— Я провожу её до дверей, Гидеон, это займёт всего минуту.

— Спокойной ночи, — выдавила я.

— И тебе, — сказал Гидеон и улыбнулся. — Увидимся завтра.

— Гвен! Гвенни! — Кэролайн изо всех сил трясла меня за плечо. — Если ты сейчас же не встанешь, то точно опоздаешь в школу.

Я сердито натянула одеяло на голову. Просыпаться не хотелось. Ещё во сне я точно знала, что ужасные воспоминания окружат меня, как только улетучится эта прекрасная полудрёма.

— Я не шучу, Гвенни! Уже пятнадцать минут восьмого!

Тщетно я закрывала глаза. Было слишком поздно. Воспоминания атаковали моё сознание как… э-э-э… Аттила этих… э-э-э… вандалов?

В истории я действительно была полный ноль. Перед моим внутренним взором пролетели события последних двух дней. Они походили на остросюжетный фильм.

Я не помнила лишь одного — как очутилась в кровати. Воспоминания обрывались на том моменте, когда мистер Бернхард открыл дверь.

— Добрый вечер, Гвендолин. Добрый вечер, мистер Джордж, сэр.

— Добрый вечер, мистер Бернхард. Я привёл домой Гвендолин немного раньше, чем предполагалось. Пожалуйста, передайте от меня привет леди Аристе.

— Разумеется, сэр. Хорошего вечера, сэр, — выражение лица мистера Бернхарда оставалось как всегда непроницаемым и после того, как он закрыл дверь за мистером Джорджем.

— Красивое платье, мисс Гвендолин, — сказал он немного погодя. — Вторая половина восемнадцатого века?

— Кажется, да.

Я так устала. Мне хотелось свернуться калачиком прямо на ковре в прихожей и отключиться до утра.

Никогда ещё я не радовалась своей кроватке так, как в тот вечер.

Я боялась только одного: что по дороге на четвёртый этаж я ненароком попадусь на глаза тёте Гленде, леди Аристе или Шарлотте. И что те начнут потчевать меня упрёками, насмешками и вопросами.

— К сожалению, господа поужинали без вас. Но я вам кое-что припас.

— О, это очень мило с вашей стороны, мистер Бернхард, но я хочу только…

— Спать? — сказал мистер Бернхард, и по его лицу скользнула озорная улыбка. — Предлагаю вам сразу же направиться в спальню. Все дамы в музыкальной комнате. Поэтому вас никто не услышит. Только крадитесь тихо, как мышка. Я дам знать вашей матери и передам вам ужин прямо наверх, в спальню.

Я слишком устала, чтобы удивиться его заботе и обходительности. Пробормотав: «Большое спасибо, мистер Бернхард», я поднялась наверх. Ужин и разговор с мамой я помню смутно, потому что в это время я почти засыпала. Совершенно точно, что жевать я была уже не в состоянии. Хотя, кажется, мистер Бернхард принёс мне суп.

— О! Какая красота! — Кэролайн обнаружила платье, которое висело на спинке стула вместе с кружевным нижним бельём. — Ты прихватила его с собой из прошлого?

— Нет, мне его дали ещё до того, — я поднялась на локти. — Мама вам обо всём рассказала?

Кэролайн кивнула.

— Много рассказывать ей не пришлось. Тётя Гленда так возмущалась, что теперь, наверное, даже соседи в курсе. Она такого наговорила: будто наша мама — ужасная обманщица, и что она украла у Шарлотты ген путешественника во времени.

— А что Шарлотта?

— Заперлась в своей комнате и просидела там весь вечер, как тётя Гленда её не умоляла. Тётя Гленда кричала, что теперь жизнь Шарлотты пошла под откос. И во всём виновата мама. Бабушка сказала, что если тётя Гленда сейчас же не выпьет таблетку, она будет вынуждена вызвать врача. А бабушка Мэдди в перерывах вставляла что-нибудь об орле, сапфире, рябине и часах с башни.

— Ужасное, должно быть, зрелище, — сказала я.

— Ужасно увлекательное, — сказала Кэролайн. — Ник и я страшно рады, что ген у тебя, а не у Шарлотты. Я верю, что ты всё можешь так же хорошо, как и она. Хотя тётя Гленда говорит, что мозг у тебя как горошина, а ноги — обе левые. Она такая противная, — Кэролайн провела рукой по блестящей ткани корсета. — Может, примеришь его после школы? Хочется на тебя в нём поглядеть!

— Ясное дело, — сказала я. — Можешь тоже надеть, если хочешь.

Кэролайн захихикала.

— На меня оно великовато, Гвенни! А тебе действительно пора вставать, не то останешься без завтрака.

Только оказавшись под душем, я окончательно проснулась. Пока я мыла голову, мысли мои невольно возвращались к событиям вчерашнего вечера, а точнее, к событиям тридцати минут (приблизительно), которые я, воя и причитая, провела в объятиях Гидеона.

Я вспомнила, как он притянул меня к себе и гладил по волосам. Я была так расстроена, что даже не подумала, как близко мы вдруг оказались. Из-за такой вот собственной неосмотрительности мне стало совсем стыдно. Подобные нежности явно были не в его стиле (даже если он просто решил проявить сочувствие). И это как назло случается в тот момент, когда я так твёрдо настроилась презирать Гидеона до конца своих дней!

— Гвенни! — Кэролайн постучала в дверь ванной. — Давай выходи! Хватит уже там сидеть!

И то правда. Мне действительно уже пора. Надо снова выходить туда, к этой странной новой жизни, которая в один миг стала моей. Я закрутила кран с горячей водой. Меня обдала холодная струя. Под таким бодрящим душем следы усталости исчезли, как не бывало. Моя школьная форма осталась в швейной мастерской мадам Россини, а две блузки валялись в стирке. Поэтому пришлось надеть запасной костюм, хотя он стал уже немного узковат.

Блузка натянулась на груди, а юбка была чуточку коротковатой. Какая разница. Тёмно-коричневые школьные туфли тоже остались в Темпле, поэтому я откопала чёрные кроссовки. Хотя, вообще-то, в спортивной обуви ходить в школу запрещалось.

Но не станет же директор Гиллс именно сегодня устраивать рейд по классам и выискивать тех, кто одет не по уставу. Посушить волосы феном я не успевала. Поэтому я, как могла, вытерла их полотенцем и расчесала. Мокрые и скользкие, они липли к плечам. От белых локонов, которые уложила мне вчера мадам Россини, не осталось и следа.

Некоторое время я вглядывалась в собственное отражение в зеркале. Выспавшейся меня не назовёшь. Но вообще выглядела я намного лучше, чем ожидала. Я нанесла немножко маминого крема против морщин на лоб и щёки. Никогда не рано начать заботиться о своей коже — так говорила мама.

Я бы с удовольствием обошлась без завтрака, но рано или поздно всё равно придётся встретиться с Шарлоттой и тётей Глендой. А так я быстренько и безболезненно проскочу через это испытание.

Их голоса были слышны уже на лестнице. О том, что все уже на месте можно было догадаться, даже не заходя в столовую.

— Эта большая птица — символ несчастья, — послышался голос бабушки Мэдди.

Вот-те на! Бабушка Мэдди никогда не вставала раньше десяти. Очень уж она любила поспать подольше. Зачем существуют на свете завтраки, оставалось для неё загадкой.

— Послушайте же меня, наконец!

— Мэдди, ну посуди сама! Чем нам поможет твоё видение? Мы уже выслушали тебя, по меньшей мере, раз десять.