Таймлесс. Рубиновая книга - Гир Керстин - Страница 42

— У тебя при себе есть деньги?

— Нет, конечно!

— У меня с собой телефон, — сказала я и выловила его из своего декольте.

— А-а-а, вот что за серебряная шкатулка!Я подозревал! Ты глу… дай сюда!

— Эй! Это моё!

— Да? Может, ты и номер знаешь, по которому я собрался звонить?

Гидеон поднёс телефон к уху.

— Прошу меня простить, дорогая моя, — какая-то старушка потянула меня за рукав. — Не могу удержаться от вопроса: вы, случайно, не из театра?

— Э-э-э… да, — сказала я.

— Ах, так я и думала, — старушка еле-еле удерживала на поводке свою таксу. Та изо всех сил тянула хозяйку к другой собаке, на пару метров вперёд. — Наряд выглядит очень правдоподобно. Так сумеет пошить лишь талантливый костюмер. Знаете, я ведь тоже много шила, когда была молодой… Полли! Перестань вырываться!

— Они сейчас заберут нас, — сказал Гидеон и отдал мне телефон. — Мы пройдёмся до Пикадилли.

— Где же можно вас увидеть? На какой сцене вы блистаете? — спросила старушка.

— Ну… вы знаете… к сожалению, сегодня вечером был последний спектакль в этом сезоне, — сказала я.

— Ах, как жаль.

— Да. Мне тоже.

Гидеон потянул меня дальше.

— До свидания.

— Я не представляю, как те мужчины смогли нас выследить. И по какому такому приказу Уилбур повёз нас в Гайд-парк. У нас просто не было времени на то, чтобы добираться окольными путями, — Гидеон на ходу разговаривал сам с собой.

Здесь, на улице, мы смотрелись ещё более эффектно, чем в парке.

— Ты со мной разговариваешь?

— Кто-то знал, что мы будем там. Но откуда? Как это могло случиться?

— Уилбур… его единственный глаз был… — вдруг меня охватил страшный приступ тошноты.

— Что с тобой?

Меня скрутило, и я присела на корточки у обочины.

— Гвендолин, хватит! Нам нужно дойти вот туда! Просто глубоко вдохни, и всё пройдёт.

Я остановилась. Хватит, так хватит.

— Пройдёт? — мне гораздо больше хотелось закричать, но я старалась говорить очень медленно и отчётливо.

— А пройдёт ли то, что я только что убила человека — это пройдёт? То, что сегодня вся моя жизнь пошла коту под хвост — это пройдёт? То, что высокомерный, длинноволосый трус, который пиликает на скрипочке и носит шёлковые чулочки, постоянно мной помыкает — это пройдёт? Если тебе интересно, от всего этого меня тошнит. И, если тебе интересно, от тебя самого меня тоже — тошнит!

Последнее предложение я произнесла немного визгливо, но это ничего. Вдруг я заметила, насколько мне полегчало, когда я выговорилась. Впервые за этот день я чувствовала себя по-настоящему свободной. Тошнота вдруг тоже отступила.

Гидеон пялился на меня такими ничего не понимающими глазами, что, не будь я так растеряна, обязательно бы рассмеялась.

Ха! Наконец-то и ему досталось!

— А сейчас я хочу домой, — я старалась достойно закрепить свой триумф.

К сожалению, мне это не совсем удалось, потому что при мысли о моей семье губы опять начинали дрожать. Я почувствовала, как глаза наполняются слезами.

Чёрт, чёрт, чёрт!

— Ну всё, хватит уже, — сказал Гидеон.

Его неожиданно мягкий голос разбил всё моё самообладание.

Слёзы градом покатились из глаз.

— Эй, Гвендолин, мне правда жаль, — Гидеон подошёл совсем близко, взял меня за плечи и прижал к себе. — Я-то, идиот, совершенно не подумал о твоих чувствах, — бормотал он куда-то мимо моего уха. — Помню, как у меня самого кошки скребли на душе, когда я только начинал прыгать. Ну и пусть я со шпагой, пусть и скрипка тоже…

Он нежно погладил меня по голове.

Я всхлипнула ещё громче.

— Ну не плачь, — сказал он беспомощно, — всё в порядке.

Но ничто не было в порядке. Всё было ужасно. Жуткая погоня сегодня ночью, когда меня посчитали воровкой, кошмарные глаза Ракоци, граф со своим ледяным голосом и рукой, которая пыталась меня задушить. И наконец, бедный Уилбур, и этот мужчина, в спину которого я вонзила шпагу. В довершение всего оказалось, что я ничего не могу доказать Гидеону. Я даже не могу высказать своё мнение так, чтобы при этом не расплакаться и чтобы ему не приходилось меня утешать. Я вырвалась из его объятий.

О Господи! И что я себе только думала! А ну-ка соберись, плакса! Я смущённо размазывала слёзы по всему лицу.

— Вот, возьми, пожалуйста, — сказал он, и с улыбкой вытянул лимонно-жёлтый платок с оборками из своего кармана. — В восемнадцатом веке одноразовые платочки ещё не изобрели. К сожалению. Но давай я отдам тебе этот. Насовсем.

Только я потянулась за платком, как перед нами остановился чёрный лимузин. В машине нас ждал мистер Джордж. Его лысина была усыпана капельками пота. Когда я увидела, кто нас встречает, все мои неспокойные мысли вдруг угомонились.

Осталась лишь смертельная усталость.

— Мы чуть с ума не сошли от волнения, — сказал мистер Джордж. — О боже мой, Гидеон, что с твоей рукой? Ты истекаешь кровью! А Гвендолин отчего в таком виде? Она ранена?

— Лишь очень измучена, — коротко ответил Гидеон. — Мы отвезём её домой.

— Сожалею, но не получится. Мы должны осмотреть вас обоих. А твою рану нужно как можно скорее показать врачу.

— Кровь давно уже остановилась. Это просто царапина, правда. Гвендолин хочет домой.

— Она, наверное, ещё не достаточно долго проэлапсировала. Ведь завтра она должна пойти в школу и…

Голос Гидеона снова наполнился высокомерием и уверенностью, но на этот раз они были адресованы не мне.

— Мистер Джордж, она отсутствовала три часа. Этого точно хватит на последующие восемнадцать часов.

— Может и хватит, — сказал мистер Джордж, — но это противоречит правилам. Кроме того, нам нужно знать, как…

— Мистер Джордж!

Он сдался, отвернулся и постучал в кабину водителя.

Стекло с гудением опустилось.

— Поезжайте направо по Беркли-стрит, — сказал он. — Мы сделаем небольшой крюк. Бурдон-плейс, 81.

Я облегчённо вздохнула, когда машина заехала на Беркли-стрит.

Мне наконец-то можно было домой. К маме.

Мистер Джордж пристально оглядел меня. Его сострадательный взгляд будто говорил, что никогда в жизни он не видел более жалкого зрелища, чем я сейчас.

— Что же там произошло, во имя всего святого?

Свинцовая усталость не отступала.

— В Гайд-парке на нашу карету напали трое незнакомцев, — сказал Гидеон. — Кучера застрелили.

— Какой кошмар, — сказал мистер Джордж. — Я не очень понимаю, о чём речь, но всё подтверждается.

— Как так?

— Запись от 14 сентября 1782 года. Адепт второго уровня Джеймс Уилбур был найден мёртвым в Гайд-парке. Пистолетным выстрелом ему снесло пол-лица. Так и не удалось выяснить, кто совершил это преступление.

— Вот мы-то и выяснили, — сказал Гидеон с ухмылкой. — То есть, я видел убийцу. Но имени его я не знаю.

— А я этого убийцу заколола, — сказала я металлическим голосом.

— Что?

— Она вонзила ему шпагу в спину, — сказал Гидеон. — С разбега. Но убила она его или нет, мы точно не знаем.

Голубые глаза мистера Джорджа округлились.

— Она… что?

— Их было двое на одного, — пробормотала я. — Не могла же я сидеть и ждать неизвестно чего.

— Вообще-то трое на одного, — поправил меня Гидеон. — Одного уложил я. Я же сказал, оставайся в карете, что бы ни случилось.

— Мне показалось, что ты долго не продержишься, — сказала я, не глядя на него.

Гидеон молчал.

Мистер Джордж переводил взгляд с меня на Гидеона и качал головой.

— Это какое-то наваждение! Твоя мать меня убьёт, Гвендолин! Ведь предполагалось, что ты будешь в полной безопасности. Знакомство с графом должно было состояться в нашем же доме. Любой риск совершенно исключён. Ни секунды в опасности. А вместо этого ты проехала через полгорода, на вас напали какие-то разбойники… Гидеон, во имя всего святого! Что ты себе думал?

— Все бы закончилось хорошо, если бы кто-то нас не предал, — Гидеон раздражённо нахмурился. — Кто-то знал о нашем визите. Кто-то, кто имел власть над Уилбуром и отдал ему приказ везти нас в парк.